Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 110 – Алиса Селезнёва

— Посмотри на меня, Агата! И не отводи взгляд!

— Что я там не видела?

— Я не поступил. Слышишь? Не поступил…

— В смысле не поступил? – На какое-то время ей показалось, что земля под ногами качается.

— А как не поступают? С математикой только границу переполз, физику завалил. Помнишь, Инна Владимировна говорила: «Чудес не бывает»? И в моём случае чуда не произошло. Последние месяцы я вообще не занимался.

— Ты меня сейчас обвиняешь?

— Я никого не обвиняю. Я во всех своих бедах виноват сам.

Агата скривилась. Ей стало жаль Данила. А ещё она подумала, что сказать про свои беды так же, она бы никогда не смогла.

— Твои родители в состоянии за тебя платить.

— В состоянии, но я не хочу. Пятнадцатого октября ухожу в армию. Меня год не будет. За год многое поменяется. Твоя обида может пройти. Будем писать друг другу письма. В конвертах. И отправлять почтой России. Помнишь, ты хотела? Если бы я только знал, что ты меня ждёшь…

— Даня! – Голос у Леры был обиженный, как у ребёнка.

От злобы на всю компанию у магазина Агата брызнула слюной.

— Я тебя из армии ждать не буду!  Пускай тебя она ждёт.

— Хорошо. Ладно! – Он растянул губы в неправдоподобной улыбке и кивнул. –  Сделаю, как ты хочешь. Из армии меня будет ждать Лера.

Следующий год не принёс Агате счастья, о котором она так мечтала. Её жизнью стала дорога. Дорога, что она проходила ежедневно от дома до университета и обратно.

Все лекции, практические занятия и семинары Агата проводила за первой партой. Одна. Нет, её никто не дразнил, не обзывал и не устраивал бойкотов. В этом смысле Агате повезло. Большая часть ребят, учащихся с ней на потоке, были умными и пришли в университет за знаниями, а не чтобы как-то проболтаться шесть лет и получить диплом ради диплома. Интеллект в их группе ценился, поэтому Агату уважали и старались не обижать. Здоровались, перекидывались парой слов и расходились по своим делам. Друзья у Агаты, как по закону подлости, заводиться не хотели.

Аля бы сказала, что друзья не тараканы и сами собой не появятся. Даже для привлечения последних надо оставлять на столе хлебные крошки, или крупицы сахара, или хоть какие-то скудные остатки еды. А Агата ни делала ни первого, ни второго, ни третьего. Она никогда не шла на контакт первая. Сидела угрюмая и одинокая и листала то новостную ленту, то многострадальные страницы своей тетради.

Она не пропускала ни одной лекции, никогда не опаздывала, умудрялась выполнять все домашние задания и без сожаления делилась с одногруппниками своими конспектами, но ни разу за год не была ни на одной студенческой вечеринке. Посвящение в первокурсники, «Первый шанс», Осенний бал и Студенческая весна – абсолютно всё прошло без неё. Никто в университете не знал, что большую часть жизни она провела на домашнем обучении, закончила два класса экстерном и несколько лет профессионально занималась бальными танцами. Агата держала это в строжайшем секрете и только сейчас, в сентябре, поняла, почему два года назад потянулась к Данилу. Потому что он первым потянулся к ней. Потому что он был добрым, открытым и дружелюбным. А главное – не боялся показаться смешным.

Таких, как Даня, в группе не было. А может, Агата просто их не замечала. Она окружила себя плотным забором и, разговаривая с кем-либо, всегда глядела поверх этого самого забора и никогда не покидала его пределов. Так ей было проще. И остальным со временем тоже стало так проще. Люди, как правило, тянутся к весёлым, озорным и приветливым. Мало кто любит ломать стены и пробираться через высокие заборы.