Книга Отец (не) моего ребенка, страница 118 – Ольга Висмут

Последние слова рявкаю что есть силы и, нагнувшись, проскальзываю под локтем ошарашенного громилы.

Пока он разворачивается, успеваю отбежать на несколько метров. Хоть срок всего пять месяцев, но живот уже не маленький, далеко с таким не убежишь. Но мне далеко и не надо: впереди уже виднеется людная улица.

Я прибавляю скорость. Ребенок в животе начинает пинаться.

За два шага от выхода из подворотни мое плечо словно сжимают клещами. Рывок назад – и я лечу прямо в волосатые руки Бориса.

Он грубо разворачивает меня.

— Нет, овца, мы не договорили, – цедит, брызгая слюной мне в лицо.

Я вскрикиваю. Взглядом ловлю чей-то силуэт в конце переулка. Кто-то идет сюда.

— Помогите! – кричу. – На помощь!

— Заткнись, лахудра!

Потная жирная ладонь накрывает мой рот. Я хриплю. Второй рукой Борис хватает меня за шкирку и вдавливает в стену.

— Думаешь, кто-то поможет? – дышит мне в лицо перегаром. – Я и твоего урода мажористого в бараний рог скручу!

В мутных глазах мужчины плещется безнаказанность и пьяный угар.

А у меня в голове крутится только одно: пусть говорит что хочет, только не бьет в живот! Все о чем могу сейчас думать – это о малыше, который активно пинается.

Рядом слышится визг машин. Хлопают дверцы.

— Мужики, валите отсюда, – Борис на миг отвлекается от меня. – Я со своей бабой проблемы решаю.

Едва заметное движение рядом. Миг – и его откидывают в сторону. Тяжесть противного пьяного тела исчезает.

Я медленно оседаю на подогнувшихся ногах, но меня подхватывают крепкие руки. Знакомый ментоловый запах окутывает успокоительным коконом. Я вдыхаю его полной грудью – и не могу надышаться. Смотрю на своего спасителя – и не верю глазам.

Сердце то ли испуганно, то ли радостно пропускает удар. А затем начинает биться с утроенной скоростью.

— Ты в порядке? – Вова с тревогой ловит мой взгляд. – Катя, скажи хоть слово. Не молчи!

Но я могу только шлепать губами, как рыбка гуппи.

— Вова? – на глазах выступают слезы, все расплывается. Жалко всхлипываю. – Как ты… откуда?..

— Да разве тебя можно оставить одну, горе мое?

В уголках его глаз появляются добрые лучики, но взгляд остается серьезным и цепким.

Я кидаюсь к нему на шею, как к самому родному человеку в своей жизни. По щекам текут слезы.

— Я… там ребенок… а он… а я, – начинаю рыдать.

Вова крепко обнимает меня, поглаживает по спине.

— Взять его, – командует охранникам.

И тут в Борисе просыпается невиданная прыть. Он резко приспускает от нас подальше, аж подметки на грязных кроссовках сверкают. Охрана – два шкафообразных амбала – несется за ним, но не успевает догнать. Людкин хахаль сворачивает за угол и растворяется в толпе, как капля в море.

Я шмыгаю носом и перевожу взгляд на разозленного Вову. Он вновь обнимает меня, а затем опускает руку на мой выпирающий живот. Ребенок будто чувствует его и отвечает хорошим пинком.

— Ты какого хрена одна по улицам шатаешься? – сердится Вова.

Ой, все. Сейчас снова начнется. Очередная лекция на тему: ты просто инкубатор, безопасность ребенка превыше всего и так далее. Как будто мне и без этого недостаточно плохо!

— Я в магазин шла, – оправдываюсь в ответ. – Или я под домашним арестом?

— У тебя для этого Тамара есть.

— Но это не значит, что я должна сидеть дома в четырех стенах! – поджимаю губы. – И вообще, как ты узнал, где я?