Книга Стеклянные чувства, страница 4 – Виктория Лукьянова

— Ты не можешь? — промолвила я, наконец освободив свою руку из захвата. Раньше мне нравились прикосновения мужа. Я каждый раз приходила в трепет, когда он ласкал теплую кожу, вычерчивая чуть грубыми подушечками пальцев невидимые узоры. Сейчас же я желала поскорее смыть его касания горячей водой с мылом. Словно грязная после прикосновений, словно контуженная после слов.

— Да, я не могу. Давай уже нормально поговорим и решим, что нам делать. Я устал обманывать всех, что у нас всё замечательно. Ты же понимаешь, мы больше не можем притворяться.

Я шумно сглотнула тугой комок, забивший горло, и покачала головой.

— Мне пора.

— Мариш!

Но я уже не слушала. Не могла слушать...

Добравшись до квартиры, вошла в пустой дом и на мгновение испугалась — а если все так и закончится? Одна в бескрайней пугающей пустоте. Но через мгновение страх отступил. Из спальни выглянула сонная Мурка. Несколько раз моргнув, она взглянула на меня, зевнула, потянулась и направилась неспешным шагом на кухню, ясно давая понять, что кое-кто еще не ужинал.

Я тихо выдохнула и уронила сумку, прижимая ладонь к груди. Сердце бешено колотилось.

«Как долго это будет продолжаться?» — голос Гриши все еще звучал в моей голове.

Я и сама бы хотела знать, как долго смогу тянуть время, отодвигая неизбежное. Нам придется расстаться. Придется признать, что нет и не было идеальной семьи, которую мы так тщательно изображали. Все слишком сложно и запутанно.

И вот спустя два часа я лежала в кровати. Взяла книгу, которую начала читать еще три недели назад, но так и не смогла сдвинуться с двадцать четвертой страницы. С того самого момента, как все полетело в бездну.

Что-то шевельнулось в ногах, и я отложила книгу в сторону, взглянув на кошку. Мурка сидела на левой половине постели. На пустующей и холодной половине и смотрела на меня с осуждением.

— О нет, не смотри так, — отмахнулась, косо глянув на пустую половину кровати. — Он не придет. Я же тебе говорила.

Кошка продолжала сидеть неподвижно и ждать. Мы обе понимали, кого именно ждет Мурка. Его любимица. Та, ради которой Гриша едва не рискнул головой, когда полез в канализационный люк, чтобы достать упавшего котенка, барахтающегося в грязи. Жизнь Мурки висела на волоске. Она едва не погибла. Гриша не был большим любителем животных и не стремился обзаводиться домашним зоопарком, но, когда услышал жалобное мяуканье, не смог пройти мимо. Так в нашем доме появилась эта вредная белоснежная как пушистый первый снег кошка, с зелеными глазами и длинными усами. И она смотрела на меня так, будто я должна была немедленно отправиться за Гришей, чтобы вернуть мужа домой. Лишь бы Мурка могла наконец лечь ему под бок, довольно заурчать и задремать, когда ее нежно поглаживают по набитому животику.

— Он не придет. Запомни уже. И перестань меня доводить своим... этими... взглядами... — грозно глядела на кошку, пока собственный голос надломлено хрипел.

Я похлопала по свободному месту рядом с собой, но кошка не сдвинулась с места. Она ни за что на свете не ляжет под мой бок, ведь я выгнала ее хозяина из дома. Технически не выгоняла, а мы вместе приняли решение пожить по отдельности, чтобы переварить произошедшее и подумать над будущем.

Над тем будущем, которого у нас не будет.