Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 88 – Элен Блио

— Воспитывать можно свою женщину. А ты мне не сказал, что если нет…

— Если нет, то я сделаю всё, чтобы моя женщина поняла, что она моя. Ясно?

— Ясно.

И тепло. Нет, горячо. Горячо и дико приятно слышать это от него.

Его женщина.

А он? Он мой мужчина?

Он ведь тоже, в некотором роде несвободен?

— И сразу предвосхищая вопрос, который вертится у мадам на языке.

— Даже так?

— Именно так. Я считаю себя твоим мужчиной.

— Неужели.

— Именно.

— Но… может твоя жена считает по-другому?

— Моя жена может считать всё, что угодно, её статус не имеет значения, потому что моей женой она является только на бумаге и очень скоро перестанет таковой быть. Надеюсь, твоего мужа постигнет та же участь.

— Он перестанет быть твоей женой?

— Надь, вы там сколько выпили?

— Ну… м-м-м… Две бутылки? Или… три? Я не помню. Было вкусно.

— Прекрасно. Пойдём. Тебя нужно уложить в горизонтальное положение.

— Ага, и воспользоваться.

— Чем?

— Не чем, а кем. Мной. Моим положением.

— Это обязательно. – он усмехается, подходит к двери своей квартиры.

— Лёш…

— Что?

— Алексей Иннокентьевич?

— Я слушаю, Надежда Петровна.

— Я тебя люблю.

Просто захотелось ему это сказать. Очень захотелось. До сердечной боли. До кома в горле. До пекущих глаза огненно-солёных капель.

Люблю…

Часто мы говорим это слово по инерции, не потому что чувствуем, а потому, что вроде бы надо сказать.

Люблю, люблю, люблю…Буднично, без посыла, без эмоций. Когда там, за этим словом ничего не стоит. Или стоит, но этого мало. Или когда-то стояло, но давно исчезло, истлело, истончилось, ушло, сбежало, испарилось. А мы всё говорим. Люблю, люблю, люблю… Слова, слова, слова… Как у Шекспира. Слова, за которыми часто не стоит дело.

А должно стоять!

И вот это – я люблю тебя, должно подкрепляться чем-то!

Я люблю, поэтому вот тебе, милая, кофе в постель, завтрак, стакан теплой воды с лимоном с утра, вот тебе уборка в доме и развешенное бельё, вот тебе – поиграл с ребёнком, сделал с ним уроки, вот тебе деньги на карту на твои хотелки, и огромная корзина орхидей. Вот тебе любимый я вся, без остатка, вкусный ужин, нежная улыбка, массаж, пластинка, о которой ты мечтал, кружка, потому что ты их собираешь, шуруповёрт и перфоратор, и новые кроссовки.

Люблю – это вынести мусор, сделать укол, сбегать в аптеку за лекарством. Люблю – это поехать отдыхать туда, куда она хочет, или сделать отдых таким, чтобы он запомнил. Люблю – это просто рядом, когда нужно. Люблю – это спокойно слушать стук клавиш ноутбука, когда она пишет свои книги. Люблю – это слушать его рассказы о работе и сложностях новой системы.

Люблю – это не быть безразличным.

Это не слово в пустоту.

И сейчас я его говорю мужчине, который назвал меня своей женщиной.

— Я тоже люблю тебя, Надя.

И мы опять целуемся в подъезде как школьники, долго, вкусно, трепетно. Счастливо.

А потом открывается дверь.

— Бать, тут это… у матери проблемы…

Прим. автора – Дорогие мои, гимн любви – это всё про моего мужа. Хочу тут в книге сказать ему спасибо за то, что он рядом, и что он у меня такой.

— Лёш… я вообще не знаю, что мне делать… – Марианна сидит передо мной в коротком халатике, на лице потоки слёз, но тушь не размазана. Водостойкую выбрала что ли? Зачем? Или это у неё ресницы искусственные, которые красить не надо?