Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 87 – Элен Блио

— Спасибо, Адусь… пока-пока…

Отрываюсь от подруги, чуть виновато улыбаюсь Харди, который поддерживает бабушку за спину.

— Прости, мы немного…

— Всё отлично. Давай, Лизу доведём до дома, потом поговорим.

— О чём?

— Есть о чём.

Почему его слова меня совсем не пугают?

— Думаешь, нам стоит разговаривать? – задаю вопрос нагловато, пьяненько улыбаясь.

Мы не просто отвели бабушку домой, мы еще выпили у неё отлично сваренного нам Алексом кофе, договорились обязательно сходить вместе на милонгу – потанцевать танго, а еще на каток, попрощались, и теперь стоим в его подъезде, на лестнице.

— А ты считаешь, нам что надо делать, Надь?

Я не отвечаю. Вербально.

Я делаю.

Подхожу вплотную. Обвиваю его шею руками. Подтягиваюсь. Смотрю в глаза.

— Запрещенный приём, детка.

— А я знаю… Хочу тебя.

Вот так, откровенно, просто, честно.

Я его хочу.

Хочу быть с ним.

— Пойдём тогда.

— К тебе или ко мне?

— Обижаешь, Наденька? Конечно же ко мне.

— Хорошо.

Улыбаюсь, а он всё-таки притягивает меня сильнее, впивается в губы.

— Совсем уже охренели, места больше не нашли сосаться? Приличный дом был. – грозный женский голос заставляет вздрогнуть, Харди поднимает голову. – Ой, Лёшенька, прости, не узнала, дорогой! Как бабуля? Целуйтесь, целуйтесь… Простите, что помешала! – тон дамы сразу меняется, а я прыскаю куда-то в шею Алексу, чувствуя, что и его грудь ходит ходуном.

Мы поднимаемся к его квартире.

— Это тётя Жанна, чумовая баба, жаль ты не повернулась и не увидела её. Она выше меня ростом. – Ого, а мой Харди, на минуточку, метр девяносто точно! – и шире раза в два, раньше работала проводницей в поездах дальнего следования. Ну и ты понимаешь, как её все называли?

— Как?

— Песню помнишь? «Стюардесса по имени Жанна… обожаема ты и желанна…», вот еще все пассажиры и окрестили «стюардессой», это она всё нам с бабулей рассказывала, хорошая тётка, душевная, но строгая, видишь, целоваться нельзя.

— Она же сказала – Лёшенька, можно? – смеюсь. – И часто ты тут целовался?

— Не поверишь, с тобой в первый раз. С тобой Надежда, вообще многое в первый раз.

— И у меня с тобой тоже.

Я не лукавлю. Это так. В первый раз.

В первый раз я так хочу, чтобы всё это было и не заканчивалось. Хочу без остатка. Хочу навсегда.

Нет, возможно, раньше я тоже так хотела. Но в молодости всё как-то иначе. Всё по-другому.

Сейчас, когда есть уже опыт прожитых лет, многое воспринимается иначе. Что-то проще. Что-то сложнее.

— А твой сын дома?

— А что?

— Не знаю… ну, наверное, мне неловко.

— Ты моя женщина. Что может быть неловкого?

— Лёш, я еще и мама его девушки. И чужая жена.

— Так. Стоп. – Он тормозит меня реально прямо под дверью своей квартиры. – Давай договоримся. Никаких чужих жён тут больше нет, хорошо? Ты – моя женщина. Если ты с этим согласна, то мы двигаемся дальше, а если нет…

— Что, если нет? – почему-то вся замираю внутренне, словно от его ответа реально будет зависеть моя жизнь.

— А что, ты считаешь – нет? – он смотрит так… нечитаемо, нарочно, гад, так, чтобы не понять…

— Я хочу услышать, что скажешь ты.

— То есть ты полагаешь, что есть варианты?

— А их нет?

— Девочка, ты что-то у меня разбаловалась, не находишь?

— Я?

— Да, да… Ты, Надежда Петровна. Слишком много на себя берёшь.

— Неужели?

— Угу… видимо, кто-то давно не получал по заднице, да? Что ж, придётся мне вас, мадам, воспитывать.