Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 40 – Элен Блио

Заклинило меня. Что-то в ней было. Хотелось… защитить что ли? Закрыть собой. Такая чистая девочка была на первый взгляд.

Потом уже узнал, что и не девочка, и не такая уж чистая. Да, банально было по хрену. Мне нужно было, чтобы была моя. Чтобы ни одна падла не смела тронуть.

Забрал, присвоил.

А если по справедливости… это она меня присвоила. Вычислила как самого перспективного партнёра из окружения и дала себя завоевать.

Хитрая.

Только как-то так получилось, что на этом её миссия закончилась. Больше она ничего не смогла.

Ну да, родила сына. И матерью была вполне приличной.

Женой?

Ну так… Если, условно, с моей матерью сравнивать – никакой.

Если с бабулей… бабуля у меня та еще хулиганка. Эта женой хорошей точно не была. Зато всю жизнь оставалась и по сей день остается женщиной.

La femme (женщина).

В общем, что сказать? Сейчас, когда я пятый десяток радостно разменял уже могу признаться – сам во многом виноват.

Жалею ли о чём-то?

Смысл жалеть?

Дальше не стоит совершать ошибок.

Например, жениться.

А я и не собирался, в принципе. Я же женат?

Поэтому и не разводился, если честно.

Соберётся меня какая-нибудь ушлая девица захомутать, а у меня штамп в паспорте. Прости, дорогая, извини.

Это офигенно работает.

Оберег от самок.

Но не от всех.

Надежда. Рыжуля. Огненная une femme.

С ней штамп не сработает. Вернее, сработает не так, как надо.

А как надо, Алексей Иннокентьевич?

Сам вопрос задаю и сам же отвечаю.

Надо. До гланд.

Таких как Надежда надо брать тёплыми, присваивать, и в берлогу тащить. А там будь что будет.

Про баян она, конечно, просто в точку. Я аж прослезился хохоча.

А Манюня не вдуплила о чём речь. Ладно.

— Я детей позову завтракать?

— Детей? – у Марианны челюсть отвисла. – У вас что, и дети есть?

— Есть – отвечаем с Надей хором и смеемся от души.

Хрен его знает, почему рыжулин муж там дверь запер, но у меня одно большое желание, выписать этому мудаку премию.

Спасибо от сбербанка, блин.

За чудесный вечер, спокойную ночь и охренительное утро.

— Мам, тебе папа звонил.

Их на хер премию?

Самый странный завтрак в моей жизни. И веселый.

Дети, конечно, не всё понимают, но мы с Алексом, если сталкиваемся взглядами еле-еле можем сдержаться.

Супруга его, видимо, так толком ничего и не добившись просто сваливает. Сказав, что блины – это калорийная бомба, бекон – чистый жир, а вообще, в нашем возрасте надо есть кашу.

— Это в твоём возрасте, Маня, кашу надо есть, – нагло ухмыляется Харди, – а у нас с Надеждой всё нормально, да, рыжик?

— У меня – отлично, – пожимаю плечами улыбаясь. – Когда ешь завтрак после бурной ночи, калории не усваиваются. А жир женщине необходим, чтобы вырабатывать нужные гормоны. Либидо, фертильность, да, Алексей Иннокентьевич?

Подмигиваю Харди, который открыто ржёт. А его жена рот открывает как рыба – сказать ничего не может.

А сама себе думаю – вот как такие мужики как Харди связывают себя с такими бабами как эта Манюня? Ну, как?

Нет, понимаю, по молодости она, наверное, была очень даже ничего.

С другой стороны, да мы все по большому счёту по молодости ничего. Можно же было найти что-то более удачное? Или там прям любовь-любовь была? Почему-то не верится. Или залёт? Впрочем, моё какое дело?

Я сама-то тоже хороша!

Мне бы со своим браком разобраться, который реально браком оказался.