Книга Море нас (не) услышит, страница 26 – Агата Чернышова

— Особенно твоей матери, — мрачно ответил отец. — Умная женщина ещё хуже глупой, потому что последняя вся как на ладони. А умная себе на уме. Никогда не поймёшь, что ты уже вычеркнут из зоны её интересов.

— Так зачем же ты выбрал умную?

— Шутка в том, сын, что вначале и не поймёшь, кто из баб кто, а потом уже поздно.

И вот сейчас, когда передо мной сидела, сложив нога на ногу, совсем другая Надя, этот разговор всплыл в памяти. Куда делась её кукольность, которую так пестовали родичи, вкладывая силы и средства?! Нет, сейчас передо мной была хитрая стерва, готовая на всё, чтобы вырваться на свободу. Так как она её понимала.

— Это неплохой вариант, подумай! Я бы сама не стала тебя уговаривать, а нашла кого посговорчивее, да времени нет, — Надя привычно скривила губы. Она всегда делала так, когда что-то ей не нравилось, да возмущаться было не с руки.

— Зачем ты снова мне это говоришь? — спросил я, отойдя к двери. Припёрлась в мой номер, чтобы портить такой чудный вечер, который я планировал посвятить другой, и теперь утомляет ненужным разговором. Всё равно к согласию не придём!

— Хочу, чтобы ты понял, что именно я тебе предлагаю, — тихо ответила она, вдруг испугавшись, что я сейчас сбегу. Кстати, неплохая мысль!

— Я понял, но ошейник на себя надевать не хочу, ищи другого.

— Я не буду тебе докучать.

Наверное, это был её главный аргумент, осталось пустить в ход выражение глаз, как у побитой собаки, и слёзы. Может, на худой конец, истерику.

— Ты мне уже докучаешь, пойми!

Всё, моё терпение лопнуло. С Надей нельзя обходиться по-доброму, потому как вежливость она принимает за слабость и готовность к компромиссу.

— У меня другая женщина, и я намерен связать свою судьбу с ней.

Скажи я, что мы с Дианой пока не загадываем о будущем, а просто наслаждаемся морем и друг другом, Надя бы не поняла и принялась уверять, что фиктивный брак этому не помеха. Нет, надо жёстко и чётко расставить всё по местам, прав отец, плохие новости надо рубить сплеча, а не отрезать хвост собаке по частям, причиняя боль и одновременно давая надежду.

Вот и сейчас, услышав о Диане, в глазах девушки вспыхнул злорадный огонёк.

— Она старше меня, не такая красивая, потасканная.

— Ещё одно подобное слово, и я вышвырну тебя вон! — спокойно произнёс я, скрестив руки на груди и оперевшись о дверь номера.

— Ты и так это делаешь!

Она сменила тактику, стоило лисе почуять, что я не шучу. Надя с грациозностью покорной кошечки поднялась на ноги и сделала пару шагов в моём направлении. Остановилась на средине, чуть наклонив голову, наблюдая за моей реакцией, и произнесла хорошо поставленным голосом актрисы, играющей роль преданной и любящей женщины:

— Я не заслужила такого обращения. Разве обидела тебя чем? Всё, чего я хочу, это быть свободной и счастливой. Пусть мы не будем любящими супругами, пусть этот брак только ширма, но я никогда не упрекну тебя ни в чём и не помешаю личной жизни. Ты даже не заметишь моего присутствия.

— В это сложно поверить, — хмыкнул я. — С тобой сложно. Сейчас, и так будет потом. Нет, Надя, и ты меня прости за ложные надежды, но меня тянет не к тебе. Давай не будем ломать комедию и играть драму, а расстанемся по-хорошему. Да мы и парой-то не были!

— Ну, конечно! Если не считать, что ты был не против меня поиметь! — фыркнула она, сверкнув глазами и сжав кулаки. От былой напускной покорности не осталось и следа.