Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 33 – Полина Рей

Тося прикрыла глаза и кивнула. Потом распахнула их и заговорила сбивчиво, как будто боялась, что Эдик в одночасье исчезнет:

— Мы с ним не вместе больше. Того, что он сказал, я ему никогда не прощу. Но прошу тебя… дай нам с Митей шанс! Он ведь ни в чём не виноват… Ему срочно донор нужен, они смогут найти нужного, только на них надавить надобно… Прошу, Эдуард… Я прошу тебя…

Она чуть ли не взвыла, когда откинула одеяло и, спустив ноги, попыталась встать. Но, видимо, была слишком слаба, что не могло не порадовать Журавлёва. Он даже представлять не хотел, как Тося станет бросаться к нему, чтобы умолять… о чём-то.

— Ты хотя бы себя слышишь? – потребовал он ответа, когда Тося обессилено упала обратно на постель. – Просишь меня беспокоиться за того ребёнка, которого ты приписала мне, чтобы заграбастать себе дом! И который на самом деле родной тому, кто влюбил в себя мою дочь ради квартиры!

Она закрыла лицо ладонями и зарыдала. Правда, длилось это недолго, будто Тося дала себе возможность немного погоревать, но не слишком, потому что у неё на это попросту не было времени.

— Ты думаешь, я не пыталась забеременеть от тебя? – отняв руки, спросила Антонина ровно.

Она снова взяла себя в руки. Удивительная способность – настолько быстро обретать хладнокровие. Жаль только, что подобному Эдик был не обучен.

— Не только пыталась, но я и травки специальные пила. Мне женщина одна из села нашего передавала…

Тося едва заговорила об этом, как Эд окончательно и бесповоротно уверился в том, что тот самый чай, который стал для Антонины бумерангом, – её же рук дело. И как он вообще мог заподозрить Юлю в подобном?

От таких штучек его жена была так же далеко, как север от юга.

— У нас все не получалось и не получалось. И тогда я решилась – забеременела от Тимофея.

Этот факт она озвучила совершенно буднично, как будто они вообще частенько обсуждали постельные утехи сводных брата и сестры, и вот теперь к слову пришлось ввернуть что-то эдакое.

— Вы давно с ним вместе? – зачем-то уточнил он.

Хотя, в сущности, разницы не было никакой. Хоть десять лет они спят, хоть несколько месяцев назад пару раз потрахались. Всё это уже никакого значения не имеет.

— Давно. Но уже всё… Я сказала же, что его за сказанное не прощу!

Вот так вот… Она прощать Тимофея не планировала, а от него, Эдика, ждала понимания. И принятия ситуации. Но что происходило в её голове в этот момент? На что Тося рассчитывала?

Что он поймёт, насколько старый и никому не нужный, вот и впишется за дитя, которое к нему никакого отношения не имеет? Или что?

— Вот, что я тебе скажу, Тосенька… Дурак я был, когда на тебя позарился. Дурак – как есть. Жену потерял, которая мне верна была и с которой мы жили душа в душу. И променял на бабу сельскую, которой от меня только дом нужен был. Но слава богу, всё теперь на своих местах.

Он перевёл дыхание, когда выдал эту тираду. Прежде всего потому, что Тося смотрела на него сначала испуганно, а потом – взгляд её стал опять страшным, таким, какой он уже видел сегодня.

— Палату эту я оплатил. Денег брать назад не стану. Но дальше – ты сама уж. Или Тимофея возвращай, потому что он Машке моей точно не нужен. Или как-то без мужского плеча, потому что своё я тебе подставлять не намерен. Обвела меня вокруг пальца, так мне и надо.