Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 29 – Полина Рей

— Всё, я поехал… Примчусь завтра, – проговорил Эдуард и, постояв немного и так не дождавшись от Тоси ни слова, развернулся и ушёл.

На душе у него было настолько тяжело, что казалось, будто в неё бросили камень размером со вселенную.

И этот камень лишь увеличивался, увеличивался, увеличивался… И когда должен был перестать разрастаться в размерах, не мог сказать никто.

* * *

Для Марины Дмитриевны всё произошедшее стало таким же громом среди ясного неба, как и для Тоси с Эдиком. Вроде бы вот только занимались переездом в новый дом, а вот ей уже сообщают, что она стала бабушкой снова.

Но не было в этом событии почти ничего позитивного, потому что малыш родился раньше срока, да ещё и пострадал в родах так, что был очень слаб. И никто не мог сказать точно, когда можно будет выдохнуть с облегчением и случится ли это в принципе.

Тося чувствовала себя ужасно, если верить Эдику, и даже попросила его уехать, а это говорило о многом. Врачи жаловались, что есть она отказывалась, так что собирались даже ставить ей капельницы.

Потому Марина Дмитриевна решила взять на себя одну важную часть ухода за будущей невесткой, а именно – уговорить Тосю поесть. Для этого она даже наварила крепкого бульона, налила его в термос и повезла в послеродовое отделение.

А когда подходила к палате Тоси, до неё донёсся голос, в котором сквозили безумные нотки, полные какого-то лихорадочного возбуждения:

— Тим, сдай все анализы немедленно! Ты лучший донор для Митеньки… Ты ведь его отец и у вас одна группа… Беги скорее к врачу и выясни, что ещё нужно. Умоляю, быстрее! А Эду я найду, что соврать, чтобы он ни о чём не узнал…

Марина Дмитриевна вросла в пол. Ей даже показалось, что случилось это в буквальном смысле данной фразы. Ноги стали свинцовыми, и как бы она ни старалась – не могла пошевелиться.

Впрочем, это было к лучшему, ведь так ей представлялась возможность услышать, о чём ещё будет говорить эта вероломная…

— Тося, ты не в себе! – процедил Тимофей. – Я так рисковать своим будущим не стану!

Марина Дмитриевна вытащила из кармана телефон и стала снимать. Тосю и её так называемого брата отсюда было не видно, однако в принадлежности голосов именно этим двоим сомнений ни у кого, кто посмотрит эту запись, не возникнет.

— Подумай сама – у меня всё на мази с Машкой. Ей половину квартиры твой этот олух отпишет, тебе уже дом купил. А если всё вскроется? А? Соврать ты собралась, но тут всё будет шито белыми нитками! Вот пойдёт Эдик твой к врачу, и тот скажет, что отец этого недоносыша уже сдал все анализы и мы ждём результатов на совместимость.

— Не называй его так! Это твой сын! – чуть ли не закричала Тося.

— Да тише ты! Не нужен мне он такой… слышишь? Я уже спросил у знающих людей – он может инвалидом стать, или ещё что похуже. И что мы с ним будем делать? Ты молодая, я тоже, у нас вся жизнь впереди. И на себя такое ярмо вешать?

Тося стала рыдать. Всхлипывала, шмыгала носом, пока Тимофей продолжал и продолжал ей говорить:

— Ну ты у меня умненькая же… Помрёт этот ребёнок, нового заведём. Но здорового, доношенного, беспроблемного. Давай, выше нос… сеструня. Хватит ерундой страдать. Отказ напишешь на этого, если сам к праотцам не отправится, тебе никто слова поперёк не скажет. И Эдика своего убеди, что не нужна вам такая обуза.