Книга Девушка на одну ночь, страница 47 – Ирина Романовская

Бегу умеренно, стараясь не усердствовать. В голове крутятся мысли о предстоящем разговоре с бабушкой. Кажется, после утренних приступов тошноты она уже начала что-то подозревать. Правда пока молчит, никаких догадок не озвучивает. Но, думаю, это дело времени.

— Сегодня после универа я расскажу всё бабушке, — выпаливаю я, как только Машка пробегает рядом. Подруга резко останавливается посреди дорожки и оборачивается. — Я не могу больше скрывать это от нее. Мой токсикоз начал набирать обороты.

— Да, заметно. Ты стала тощая щепка, — вздохнув, она обводит меня сочувственным взглядом. — Тяжело сильно? Когда каждое утро выворачивает?

— Завтрак — самое трудное испытание, — криво улыбаюсь, подначивая подругу продолжить бег. На нас недовольно начал поглядывать физрук с другого конца стадиона. — Пока не поем, крутит желудок страшно.

— Моральная поддержка нужна? Могу пойти с тобой, если страшно.

Предложение Маши заманчиво. Она всегда готова прийти на помощь, даже когда сама не уверена, что справится с ситуацией.

— Нет, — решительно отказываюсь в этот раз. — Не хочу, чтобы и тебе досталось, когда бабушка разозлится. Это мой крест, Маш.

Маша качает головой, но больше не настаивает. Продолжаем бежать дальше. Мысли о предстоящем разговоре не отпускают меня и в дальнейшем.

Какими словами всё сказать? А что бабушка ответит? Разочаруется, конечно. Может, даже выгонит из дома. Она столько раз говорила мне держаться подальше от таких, как Максим, богатых и развязных. Они только на словах сладко стелют, а на деле всегда идут на попятную.

В красках рисую сцену того, как показываю бабушке снимок УЗИ. Представляю, как она сначала молчит, потом начинает кричать. Будет говорить, что я разрушила свою жизнь, что теперь у меня нет шансов на нормальное будущее. Про учебу наверняка повторять будет, про образование, которое надо получить… А если сердце у нее разболится?

Моё дыхание сразу сбивается, резко останавливаюсь. Бежавшая за мной староста едва не врезается мне в спину, чудом успевает увернуться.

— Войцех, не умеешь бегать, не мешайся под ногами — оббегая, ворчит она.

— Тебя спросить забыли, — огрызается в ее сторону Машка. — Эй. Тебе что плохо стало? Живот?

— Нормально, — киваю, отходя в сторону. — Напомни мне, пожалуйста, чтоб после пары я зашла в аптеку. Бабушкины сердечные капли на всякий случай куплю по дороге, на всякий случай.

И мобильный буду держать под рукой, чтоб сразу звонить в сто три, если капли не помогут.

Маша слегка пихает меня в бок, выводя из мыслей.

— Чего опять погрустнела? Признаться сложно, но ты справишься. Ты ж боец.

Смеюсь устало.

— Боюсь, бабушка одним левым педагогическим хуком может меня уложить на лопатки на раз и два.

* * *

На автомате сворачиваю в местную пекарню. Руки сами тянутся к витрине с тортами. Глаза выискивают тот самый — с кусочками манго, ананаса и заварным кремом. Бабушка только его жалует из магазинных десертов. Возможно он поможет мне смягчить «удар» по бабушкиному сердцу.

Прошу продавца повязать поверх коробки с тортом красный бант и быстро рассчитываюсь.

Каждый шаг к дому сопровождается моим тяжелым дыханием. И дело вовсе не в физической усталости. Ребра тугим корсетом сжимает страх перед тем, что меня ждет дома.

Переступаю порог квартиры, и первое, что слышу — мужской приглушенный голос. Странно. Оглядываюсь и вижу на полу, прямо у входа, ботинки. Кожаные, начищенные до блеска. Явно не бабушкины.