Книга Измена (не) моя любовь, страница 78 – Анна Эдельвейс

Неизвестно откуда появился Дима с толстым махровым халатом в руках. Я стояла опустив голову, Матвей укутал меня в халат, обнял за плечи. Он уже не скрывал своих чувств ко мне. Рядом Милена доигрывала свою роль всепонимающей любовницы.

— Дима, — голос Матвея мне показался чужим. Казалось, он сдерживается, чтоб не развалить ударом кулака стену напротив:

— Я сейчас уеду. Возможно, завтра меня не будет на банкете. Проследи, чтоб в двенадцать ночи после благотворительного вечера духу Милены Аркадьевны здесь не было. Больше в дом не пускать, кто бы её не пригласил.

— Матвей Романович, что сказать Светлане Ильиничне, если она спросит о Милене Аркадьевне?

— Скажите, что Милена умерла.

Я повернулась к Матвею, аккуратно высвободившись из его объятий:

— Я пойду.

— Я скоро приеду, Маша. Жди меня.

Я шла по коридору мокрая, раздавленная и очень обиженная. На себя. Я где то читала, что человек сам притягивает к себе то, что с ним случается. Не дохрена ли я к себе притянула? И когда это началось? Как к этой теории подтянуть то, что я доверилась родному человеку — мужу, когда ухаживала за папой? И он меня предал. Доверилась подруге и она отняла у меня мужа и деньги. Сейчас открыла сердце для новых чувств и мне раз за разом приходится вынимать отравленные кинжалы ревности из груди?

Немного саднило горло, болела голова. А на сердце холодом повисла туча из равнодушия. Мне было всё равно что будет дальше. Что то я подустала.

Что мне Матвей сказал? Дождаться его? Не знаю, не знаю. Не уверена…

Кому сказать, я проспала вечер.

После истории в бассейне пришла к себе, смыла в душе позор унижения от соперницы, свалилась в кровать. Когда открыла глаза, моя рыжая подружка лежала рядом на половичке у кровати. Запрыгнуть ко мне она не умела, вот и лежала, посматривая на меня грустными глазками.

— Ну что, дружок? Пойдём гулять?

Вечер был прохладный, я поёжилась. Надо бы вернуться, надеть кофту. Не хотелось делать лишних движений. Тупое равнодушие пустотой заполнило голову, в голове не было ни одной мысли. Я взяла на руки Софи, развернулась идти в дом и тут случайно скользнула глазами по линии гостевых домиков. Там, на балкончике второго этажа одного из них стояла Милена. Что то странное было в её позе. Сознание сработало быстрее разума. Я отнесла Софи домой и бегом по газону прибежала к балкону.

— Милена, если ты прыгнешь вниз, только переломаешь ноги и влезешь в говно моей Софи. Прикинь, как от тебя будет вонять, когда приедет скорая.

Я снизу настороженно смотрела на девушку, перевесившуюся через перила. Слишком опасно было нависание. Тем более, я помнила, горничные говорили, что она уже обещала спрыгнуть.

Взглянув на меня, Милена с ненавистью шевелила губами, из глаз сыпались искры, но от края балкона она отступила и скрылась в комнате. Вот и хорошо.

Я бегом поднялась на этаж, в коридоре из кармана фартука достала блокнотик, карандаш. Набросала текст на листочке бумаги, подсунула ей записку под дверь:

' У тебя под подушкой паук, открой, я заберу. Это я его подложила'.

Милена взвизгнула за дверью, приоткрыла дверь, я сильно толкнула снаружи, ввалилась внутрь:

— Нет там никакого паука, я наврала.

— Чего тебе?

— Милена, первый вопрос: нахрена ты вывалилась на балкон? Зрителей, что ли, не хватало? А второе: — я хоть и ненавижу тебя и если сожрут тебя волки — не расстроюсь, но ты просто запомни: всё наладится.