Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 16 – Анна Эдельвейс

— Кто бы говорил. Елена, признай, ты действительно стала никакая. Пять лет с Машей сделали тебя обычной курицей. Серые тряпки, дома вечные спортивные штаны, у тебя кроме кроссов и нет ничего из обуви.

— Чтоб у меня были шмотки как на Марине, на меня надо тратиться как на Марину!

Ох, сколько у меня набралось слов на языке, чтоб запулить ему в ответ. Гад, скотина. То есть, этот гусь лапчатый хочет сказать, что я обабилась?

Дыхание застряло под рёбрами. Конечно, на подмогу вылезли предательские слёзы, только Виктор был прав. Я мысленно оглянулась на свой гардероб.

Ну да. Дома то удобнее в спортивном, в худи и трикотажных штанах. Толку было одеваться. Маше всё равно, Виктор меня видел только вечером… А вечером он был вечно уставшим. Ел. Уходил в кабинет, часто спал там на диване.

Дура я. Знала ведь, что он не любил меня больше.

Вероятно, моё молчание муж принял за согласие. Внезапно стал рисовать схему нашего будущего. Я прервала его гундёж:

— Слушай, Витя. Что она в тебе нашла? Я сегодня смотрела на тебя голого, это же …фу. Оказывается, у тебя живот обвис.

Виктор вскочил открыв рот. Тут же автоматически втянул пузо, расправил плечи:

— Я прекрасно выгляжу.

— Это ненадолго. — Перевела на него взгляд: — Твоя шмара знает, что этого дома ей не видать? Тут Маша и я прописаны.

— В смысле? Причём тут дом, прописка. То, что ты увидела — сама виновата. Это мужские шалости, не больше. Забудь о той женщине.

— Никогда не забуду и не собираюсь. Особенно её слова про нашу большую семью. Поэтому — развод.

Наконец, тапок свалился с ноги, звонко шлёпнулся. Мы оба уставились на него. Хлопок тапка об пол прозвучал как точка после моих слов.

Я встала, отправилась к двери.

— Ты куда?

— Туда, где мужчины не обманывают. На Луну.

Я поднялась в спальню, открыла шкаф и уставилась на вещи. Если сейчас собирать чемоданы, то тут надо грузовичок подогнать. Моих вещей не так много, но забирать надо всё, наберётся не мало, учитывая зимнее барахло, обувь. Машиных вещей вообще куча. Но на первое время надо кое-что взять. Стала стягивать чемодан с верхней полки.

Вздрогнула, когда за спиной раздался голос Виктора:

— Лена, ты сейчас на взводе. Успокойся. Собралась к мачехе — поезжай, успокойся и возвращайся.

Я решила подразнить Виктора:

— Почему это я должна к мачехе переезжать? Это я тебя собираю, — я старалась держаться молодцом, но голос дрожал, а руки вообще ходуном ходили: — Я останусь здесь и даже после развода никуда не съеду. Ну разве ты купишь мне другую равноценную квартиру.

— Что ты несёшь! Если ты сдуру соберёшься разводиться — съедешь, как миленькая.

— Повторяю, равноценную квартиру. Да, кстати, ты сказал своей попрыгунье, что всё твоё барахло это и моё тоже? Она, наверное, думает, что ты олигарх.

— Ничего она не думает.

— Ага. На что она тогда повелась? На твой намечающийся живот?

— Дура! На себя посмотри. Все бёдра в растяжках, следы, будто слизни по тебе ползали. Смотреть противно!

— Так я хоть ребёнка родила в 4 кг, а ты кого выродил? На глисты проверься, животик то, как на 4 месяце. И, кстати, к венерологу запишись. Полезный для тебя будет анализ.

Схватила в сердцах чемодан, потащила за собой. Поняла, что минуты не могла оставаться рядом с ним. Я вдруг почувствовала, что абсолютно не боюсь Виктора.