Книга Бывший. Цена измены, страница 67 – Анна Эдельвейс

— А что Марк делал в садике?

Теперь наступила моя очередь озадачиться.

— Ну, наверное, хотел сыну приятное сделать.

— Эх ты, на сына он ходил посмотреть. А приятное хотел тебе сделать.

К Наташе подошёл официант, принёс деревянную подставку с бифштексом. Сверху на мясе пламенели угли. Тлеющий костёр поставили перед Натальей, положили сверху веточку розмарина. Потрясающая волна аромата поплыла над столом.

Официант мастерски собрал угли с дымящегося куска говядины, наполнил наши бокалы водой, ушёл.

— Я в этом ресторане пару дней назад сидела.

Я ковыряла свой салат, лицо свело от неприятного воспоминания.

— Наконец-то. Молодец. Как его зовут?

— Его? Наташ, да что у тебя в голове. Её зовут Камилла. И позвала она меня сюда, чтоб выяснить, куда мы засунем Никиту, чтоб не портить настроение Роману.

— Что-то я переживаю за здоровье этой, как её, Камиллы. Надеюсь, ты не заколола её вилочкой.

Я откинулась на спинку кресла:

— Она подруга Грымзы, матери Романа и его бывшей.

— Ну это не повод оставлять её в живых.

Наташа перестала есть, аккуратно облизнулась.

Как-то по лисьи она умела облизывать губы, помада не стиралась и контур оставался чётким, ровным. Я так не умею, надо у подруги поучиться. Как не крашу губы, будто сослепу мажу. Бывает, что и зубы в помаде. Позорище, блин.

Наташка выжидательно смотрела:

— Ну?

— Нечего добавить. Камилла прашивала, не нужен ли дизайнер, почему нет бэбиситтера. Поэтому я и спросила про заявление Грымзе.

— Зачем эту суку очкастую радовать. Придёт время, отнесу. Может, ещё с Ромой помиритесь. Кстати, как у вас?

— Никак.

— Жан, ты сама хочешь Романа вернуть?

— Зачем, чтоб Никиту в суворовское сдать или выпихнуть заграницу учиться?

— Не поняла, — Наташка сдвинула от себя тарелки. Подошёл официант, собрал посуду. Задержался:

— Не желаете кофе?

Мы вежливо отмахнулись, потом.

— Я долго думала, дорогая моя Наташечка. За Романа держаться бы зубами. За такого мужчину надо небо благодарить. Но у меня всё перекрывает другой мужчина. — я расстроенно замолчала.

Наташка понимающе закивала головой:

— Марк?

— Никита!

Наташа рот открыла, уставилась на меня:

— А малыш тут причём?

— Наташа, как мне тебе объяснить, что мой сын это единственное, что меня интересует.

— Не упрекай, Жанна меня тем, что у меня нет ребёнка и я не могу оценить по достоинству твою жертву.

Я встала, пересела к Наташке на диван, приобняла свою любимую пышечку:

— Нечаянно такие слова вырвались.

Наташка надулась как бурундук, грызла корочку.

Назойливый, как африканское солнце официант уже был тут как тут:

— Желаете горячую корзинку выпечки?

— Спасибо, милый человек, пока нет.

Подруга повернулась ко мне:

— Я вот корочку у хлеба люблю. Поджаренную. Возьму кусок, сначала мякушку ем, а потом уже корочку. Как будто я её заслужила, тогда удовольствие особое.

— И сейчас так?

— Что сейчас?

— Мякушкой давишься, чтоб до корочки добраться?

Наташка удивлённо уставилась на меня, растерянно протянула:

— Ну да… Привычка такая.

— Может, ну её, эту привычку. Начинай сразу с корки, а всё остальное выброси.

Подруга стряхнула крошки, засобиралась:

— Я уже на час с перерыва опаздываю. А ещё ехать.

— Наташ, ты ж не обиделась на меня.

— Нет. Я вот о чём подумала. Амиран так прям крепко ко мне с симпатией приклеился. Я сначала думала издевается или на деньги папаши моего позарился.