Книга Бывший. Цена измены, страница 65 – Анна Эдельвейс

— Что, девочка, раздрай у тебя в душе?

тётя Лена прищурившись смотрела на меня.

Я пожала плечами. Ни с кем не хотела говорить. Хранила эту боль в себе, не хотела её бередить.

— Жанна, если ты усвоишь одну истину, тебе вправду станет легче жить. Не стоит так убиваться. Все мужики гуляют, они все до единого ко-бе-ли.

Странно было слышать от неё эти слова. Наташкин отец, добродушный, весёлый танцевал гоголем вокруг тёти Лены. Готов был принести жене корзинку звёзд с неба, всячески демонстрировал свои нежные к ней чувства. И его тоже записали в "кобели"?

Наташкина мать поискала глазами пепельницу, искала куда стряхнуть столбик пепла.

Подскочил внимательный официант, подал пепельницу. Вскоре перед нами стояли сухофрукты, орешки, вино.

— И для них один чёрт, толстая ты или фигуристая, как балеринка. Вот Наташка тебе сколько завидовала, а толку. Что ты, что она — одни одинёшеньки.

Один хрен — худая, толстая, а если мужики кобели, их ничем не удержать. Так не лучше ли плюнуть на эту часть программы? Шатается неизвестно где, да и чёрт с ним. Не сотрётся. И не надо переживать где он.

— Ну мама…

— А что? Точно знает где её муж только вдова.

Она внимательно посмотрела на меня:

— Я в курсе твоих переживаний, Наташка рассказывает. Ты же нам не чужая. Успокойся, не придумывай лишнего. Они все одинаковые. В смысле мужики.

Она докурила сигарету, посмотрела внимательно на Наташу, перевела взгляд на меня:

— Отвлекись от любовных проблем, разыщи хорошего юриста. Разберись с документами. Главное, документы правильно оформить. Потому как чернила бывают пострашнее пистолета.

Я закусила губу. Всё таки тёте Лене удалось расшевелить мою болячку. А самое главное, у меня вертелся ма-а-аленький червячок нехорошего сомнения по поводу Наташи. Что-то не то стало происходить в наших с ней отношениях.

Я шла в гостевую комнату, где спал мой сын, зашла в ванную. Сегодняшний вечер окутал меня тревожной, нехорошей дымкой. Я смотрела на себя в зеркало, искала ответ и не находила, что именно меня тревожит.

Почему то я не видела очевидного, что лежало на поверхности. Наташина мама проговорилась, чётко сказала: Наташка мне завидует.

Как я это могла пропустить мимо ушей?

Только я открыла шкаф, на меня съехала коробка со старыми фотками.

Последние дни я прятала всё подряд куда придётся, рассовавала, распихивала по углам. чтоб четвероногий ревизор не добрался. Щенок грыз всё подряд, лез куда не надо и, честно сказать, у меня нет нет да вырывалось крепкое словцо в его адрес.

Я сидела на диване, перебирала фотки. Давно хотела это сделать. Они лежали в большой коробке, все вперемешку. Мои студенческие, старые мамины.

Вот она улыбается, моя родная, моя хорошая. Я всматривалась в милое мамино лицо, шептала: "Столько лет прошло, я тебя каждый день вспоминаю.

Поговори со мною, мама. Или хотя бы приснись."

Я прижала портрет мамы к груди, вздохнула.

Окинула взглядом рассыпанные по дивану фотографии. Как ни складывай, в коробке всё равно перемешаются и будет бардак.

Вот как раз мы сейчас договорились встретится с Наташкой, пообедать, надо будет несколько фотоальбомов купить.

По быстрому собралась, пока ехала к ТЦ, успела чертыхнуться: Тишку надо было на кухне закрыть, забыла.

Этот бесёныш обязательно нашкодит, сгрызёт что нибудь. Уже пострадали ножки у журнального столика. Подгрыз, бобёр несчастный!