Книга Измена. Игра в чувства, страница 47 – Анна Эдельвейс

Дочка со всех ног бросилась ко мне, обнял за колено. Я присела перед ней, еле прошептала:

— Где ты была?

— Я спала у Полкана с домике. Вы с папой кричали друг на друга, я испугалась, что я плохая, вы же из за меня кричали. Спряталась там и спала.

Я прижимала мою кровиночку к себе. Нюхала, целовала, слушала собственным сердцем как стучит её маленькое сердечко. Вот он, моя кровиночка, живая, здоровая. Моя.

Потом Иван держал её на руках, она улеглась головушкой на его здоровенное плечо, протянула мне ручонку. Я трогала её пальчики, целовала, не понимая, как бы я прожила ещё миг без неё. Иван звонил, давал отбой, тётушка объясняла всем что да как. Отовсюду слышались радостные возгласы, жали руку Ивану, женщины плакали. Ольга рыдала громче всех. Тётушка отдала Полкану на радостях замороженную курицу.

Иван повернулся ко мне:

— Собирайся. Минуты тут не останетесь без меня.

Привезла Машу из садика, мы вернулись домой уже пару дней как.

Смотрела, как моё дитё выползает из машины, аккуратно держа в ручонках пластилиновую поделку для папы. Для папы! Иван уехал всего на два дня, а я видела, что Маша скучает. Честно говоря, не представляла, что у них такая сильная связь.

А вот наша связь с мужем снова повисла на волоске. Возвращаясь из Прилучино в ту проклятую ночь, я сидела рядом с мужем, Маша спала сзади в своём кресле, а в коробке ехало усатое пушистое чудище котёнок Пушистик. Казалось, пережитый ужас должен был наконец помирить нас с мужем, ну, по крайней мере сгладить углы, заполировать остроту раздора.

Поначалу именно так и было. Иван говорил, что чувствовал, когда искал Машу, я просто слушала, вяло соображая. И тут стала выхватывать его слова о той, о белобрысой.

— Элеонора, я разбираюсь с этим делом. Причём, если поначалу я не особо морочился, понимая, что та девушка хотела лёгких денег, или хрен знает чего она хотела. Дело в том, что передо мной она оказалась ровно в ту минуту, как пришла ты. Можно сказать, вы появились одновременно. Ты права, да, я держал её за щиколотку. Просто потому, что собирался сбросить, стащить её со стола. Просто соображал как это сделать, чтоб она не покалечилась. А тут ты.

— Лучше бы ты ей шею сломал… — странно, мне сейчас было не то, чтоб всё равно, а я как будто бы поняла, что уже ничего не исправить. Так и сказала:

— Впрочем, какая теперь разница. Эта тварь уже разрушила нас..

— Но дело не в этом сейчас, Элеонора.

Он замолчал, я разлепила губы:

— Для меня в этом. И кстати, картина помадой на зеркале в туалете когда появилась? Однозначно, до того, как она исполнила балет на столе.

Иван глубоко вздохнул, всматриваясь в черноту дороги перед собой:

— Хрен его знает, что там было на зеркале, я вообще не видел. Так вот, Элеонора. Я вдруг подумал: ты замужем за мной не первый год. Как так случилось, что ты не поверила мне. Причём, не поверила настолько, что нагородила кучу событий. За эти пару дней успела разнести дом, подать заявление на развод, чуть не потерять ребёнка, — он повернулся ко мне: — А если бы собака загрызла в будке ребёнка?

— То есть ты сейчас решил свалить всё на меня? Круто. — я горько усмехнулась.

Я молча смотрела перед собой. Мы оба были хороши, уже до маразмов дошли в обвинениях друг друга. Однако, я чувствовала, что градус разговора поднимается и вот вот дело снова пойдёт к скандалу. С чувством выпалила: