Книга Измена. Игра в чувства, страница 50 – Анна Эдельвейс

— Эти цветы тебе, Элеонора.

— Виктор, я замужем, если ты помнишь.

— Да, именно с этим твоим правильным решением я и приехал тебя поздравить. Молодец, что вернулась к Ивану. Держи.

Он протянул цветы, я поколебалась минуту: брать-не брать. С одной стороны это просто цветы, надо их взять и выпроводить переговорщика восвояси. С другой, а не пошёл бы он куда подальше вместе с цветами. Тем более, я вернулась к себе в дом, а не к Ивану.

— Элеонора, я понял, что цветам ты не рада. Хорошо, больше не буду дарить тебе цветы. А эти, уж сделай милость, возьми.

Я так и стояла у открытой калитки, наконец, взяла эти чёртовы цветы. Влажный, терпкий, тяжёлый аромат поплыл в воздухе. Какой-то то просто одуряющий запах.

— Ты сбрызнул их духами, Иванишин?

— Самую малость, а ты почувствовала, да? — он как-то двусмысленно улыбнулся, — Я всегда так делаю, поэтому женщины запоминают мои букеты навсегда.

Меня начинало подбешивать всё происходящее:

— Зачем ты приехал?

— Узнать, как у тебя дела. Может быть тебе помощь нужна.

— Странно, ты же видишь, я дома, у меня всё нормально. Скажи, тебя Иван прислал, или ты сам приехал зачем-то?

— Как бы тебе сказать, Эля…

— Меня Элеонора зовут, не Эля, — я довольно грубо оборвала беднягу, сама не понимая, чего я завелась. Но, я завелась, во мне росло раздражение.

— Так вот, Элеонора, я приехал только из чувства солидарности с другом. Удостовериться, что ты ни в чём не нуждаешься. И от себя добавлю, не забывай, у тебя есть я.

— Не поняла. Что ты имеешь ввиду?

— Когда загрустишь, я рядом. Кино, театр, ресторан — только скажи и я обязательно окажусь рядом.

Медленно кипение в жилах от пяток через колени, выше, к лопаткам поднималось в голову. Последнее, что я успела спросить:

— Иванишин, ты дурак?

Медленно кипение в жилах от пяток через колени, выше, к лопаткам поднималось в голову. Последнее, что я успела спросить:

— Иванишин, ты дурак?

Мой вопрос попал точно в цель. Только так можно было положить конец тому бреду, что нёс этот гад. То есть, решил присоседиться к обиженной женщине, к жене друга.:

— Так ты утешитель обманутых жён, Иванишин? А ну, вали отсюда. И цветочки свои забери с собой!

Я замахнулась и со всей дури хлестнула его розами ему же по морде. Букет был солидный, тяжёлый, я со всех сил сдавила колкие стебли в ладони, чтоб не уронить эти вонючие розы. Продолжала бить по физиономии моего ухажёра, он уворачивался, выставлял вперёд то плечо, то локоть.

Я выдохлась. Иванишин — огромный, злой и пунцовый от бешенства, рявкнул:

— Не такого я от тебя ждал.

— Ещё раз только появись тут, бабий угодник.

Он гордо отступил:

— Элеонора, не знаю, отчего ты рассвирепела, я хотел просто тебя поддержать.

Бросила букет на асфальт. Тяжело дышала, краем глаза заметила чёрную тень большого внедорожника, вставшего на противоположной стороне дороги. Ну, вот и зрители собрались.

Я пнула со всех сил букет, сиротливо валяющийся на тротуаре за калиткой. Дыхание сбилось, клокотало где то в горле, я провожала глазами тачку Виктора, смотрела, как он сел в машину, подумала, что вот тут, у калитки куплю и поставлю биту. Буду “встречать друзей и парламентёров”.

Болела рука, я, сжимая букет проколола ладонь колючками, по руке размазались капли крови. И вдруг я увидела … Ивана. Он стоял с противоположной стороны дороги, опираясь спиной на ту самую здоровенную машину (не нашу) и смотрел мне прямо в глаза. То есть он видел уезжающего Иванишина. Муж смотрел на меня так… Как бы это сказать. Он обвинял меня своим взглядом!