Книга Босс Спор на любовь, страница 5 – Анжелика Дюбон

То, что моя маменька чемпион по неприятностям из за собственного характера и пофигизма – для меня не новость. Но печёнкой чувствовал, сейчас дело в другом. Подошёл к окну, протянул руку. Марат подал телефон.

Лицо матери с синяком по левой скуле.

Опалило в груди.

Лет пять назад моя мать познакомилась с новым кавалером.

И вот этот самый её новый ухажёр, “Серёжа” был пригрет на кошельке матери, мать жутко ревновала мужика, он давал поводы, и кто этих двоих осудит? Впрочем, кто на что из них расчитывал в этом союзе – загадка. И тут бы поставить точку на истории взаимоотношения двух людей, но, как говориться, оставались нюансы.

Если бы они только резвились, эти двое, то и хрен с ним, но ударить мать… И кто бы не набил морду дяденьке, слетевшему с катушек?

Наверное, невозможно объяснить семидесятилетней светской красавице, что романы с пятидесятилетними ковбоями всегда плохо заканчиваются для престарелых принцесс. Зато это можно втолковать тем самым ковбоям. Вот к такому объездчику старых миллионерш по фамилии Волынин я сейчас и наведаюсь. Но сначала позвоню маме. Узнаю, как она.

Чувство юмора и сарказма, смешанные в жутких пропорциях всегда украшали любую с ней беседу. Тем более мать нещадно курила и тем самым нажила себе болезнь лёгких, поэтому покашливала. Никакие уговоры пожалеть себя на мать не действовали. Оставаясь в совершенно незамутнённом рассудке мать делала то, что вздумается.

Стараясь скрыть бешенство от поступка её ухажёра, пытался ровно дышать, набрал номер матери.

Я вслушивался в долгие гудки, другой рукой снял с подноса чашечку кофе. Всё таки секретарь у меня молодец, кофе варит хреновый, можно сказать, отвратительный, – но вовремя и без сексуального подтекста, и, надеюсь, не плюёт в него в плохом настроении.

— Здравствуй, мама.

Она не ответила, возилась с зажигалкой, все звуки я знал наизусть.

— Что случилось, мама?

Она помалкивала, потом буркнула:

— Тебе уже доложили?

— Это он ударил тебя?

— Откуда ты знаешь?

У меня всё работало как швейцарские часы, поэтому я знал всё

— Сын мой, все мои мужики сволочи, а началось всё с твоего отца. Из за него я так неразборчива в связях. И курить начала поэтому. Что делать?

— Брось.

— Сигарету? Никогда.

— Я про Волынина.

Она положил трубку.

Что я усвоил точно, это то, что достижение человечества : БРАК – единственное, чего я буду избегать больше, чем собственного банкротства.

Листаем дальше…

Глава 2.2

Итак, кавалер матери давно нарывался на моё “нездрасьте”. Ради матери я вытаскивал его из разборок с проигрышем в карты, одалживал безвозвратные суммы на “ больше никогда не повториться” и вот, блять, снова, только с новым трендом: мордобой. Есть хорошая поговорка про грабли. Так вот. Если к ручке граблей привязать топор, то в третий раз на них точно не наступишь. На грабли с прощением наступал я. Сегодня топор влетел мне самому в самую маковку, моё терпение лопнуло.

Вышел в коридор, маякнул Марату:

— Перенеси дела.

Двинулся в сторону конторы чмошника по фамилии Волынин.

Пробивался по городу сквозь полуденные пробки, весна никак не могла решиться посетить наши улицы: хлябь, грязь, серость – пиздец настроение.

Сзади за мной двигался мой лексус с пацанами. Этих проси не проси отвязаться, тенью скользили за мной повсюду. Мой начбез обещал пристрелить каждого, если кто из них не окажется в трёх метрах от меня, независимо от времени суток.