Книга Босс Спор на любовь, страница 106 – Анжелика Дюбон

Так, что там всякие психологические тётеньки пишут в закрепах? В первую очередь отправиться к парикмахеру, побриться наголо или на крайний случай перекраситься в цвет зелёнки, чтоб почувствовать перемены?

Ну что ж, не так кардинально, но из болота, куда меня затолкал мой спорщик Соколов выбираться надо. И я выберусь!

Села на лавочку в тенёчке, достала ноут. Для начала проскипидаренным дятлом отправила резюме всюду, куда тыкнула: счетовод юрист- бухгалтер плюс менеджер и социально-одарённый переговорщик в одном пакете ищет работу. Нечего расстраиваться. У Соколова не останусь, найдётся другая работа.

Правда, такую ослицу как я, с бриллиантовыми серёжками в ушах вряд ли где ждут завтра, но, думаю, кто то да позариться на мою многостаночность. Кстати, серёжки надо хозяину вернуть. Не нужна мне такая память, я его и так не забуду.

Ну, а теперь в парикмахерскую.

Это была случайная парикмахерская, до своего мастера я не доехала. Вошла, сразу потянуло чудесным запахом шампуней, бальзамов. Неслышно играла музыка, меня пригласили в кресло, мастер попался такой интересный. Во первых - мужик (первый раз попала в руки мастера-мужчины), а во-вторых, он сам был лысый, брутальный, с мышцами как у Геракла.

После всего великолепия, что сотворил со мной лысый мужик и с бородкой, я сама себя не узнала. Нет, нет, не переживайте. Мне добавили яркости в цвет моих волос, чуть укоротили длину. Сам маэстро, рассматривая меня в зеркало, вдохновенно сообщил:

— Детка, ты супер. Завидую твоему мужчине.

— А вот это напрасно. Как раз я ему не завидую со вчерашнего дня.

— Ты застрелила его?

— Нет, – я помотала головой, – послала куда подальше, правда, он об этом ещё не знает.

— Серьёзно? А ну расскажи, – маэстро опёрся локтями на моё кресло позади себя, внимательно уставился, приготовился слушать.

Мне хотелось состряпать что то этакое, чтоб рассказ уложился в одно предложение по типу “ все мужики козлы”, но почему то язык отказывался произносить такое. Мгновенно подобрались слёзы к глазам, в носу защипало, губы пересохли. Такая тоска сжала сердце. До меня только сейчас дошло, насколько поменялся цвет радуги в моих небесах.

Слёзы брызнули сразу, предательски, горько. Я суетливо потянулась к салфетнице, маэстро вздохнул:

— Эх ты, а говоришь послала. Если плачешь, значит больно.

Он повернулся к ресепшн, маякнул девчонке за конторкой:

— Лилечка, подай нам кофе.

Сам ногой подтянул соседнее пустующее кресло, сел в него, наклонился ко мне:

— Тебя как зовут, крошка?

Вот лучше бы он не произносил слово “ крошка”. Тут я уже закрыла рот ладошками и всхлипнула навзрыд. Маэстро терпеливо молчал. Принесли кофе, он держал блюдце с чашкой, полной дымящейся чёрной, густой жидкости, кивнул:

— С сахаром?

Я благодарно смотрела, как он ловко всыпал сахар и замешивал ложечкой жуткий омут в кофейной чашке. Вот вот, точно так, как воронкой крутилась обида в моей душе, утягивая туда все лучшие воспоминания.

— Ты вот что, красота моя, – маэстро вставил мне в руки блюдце с чашкой: – подумай. Ты застала его с пенисом во рту соперницы?

Я ошарашенно подняла глаза на новоявленного психотерапевта из парикмахерской, помотала головой:

— Нет.

— Он при тебе трахал её, и ты это видела сама?

— Нет, – я перестала плакать и начала потихоньку соображать.