Книга Развод. Любовь вдребезги, страница 49 – Анна Эдельвейс, Анжелика Дюбон

Если ещё несколько дней назад меня колотило от необходимости поверить в измену, то сейчас меня прибило другой реальность: хладнокровный и наглый плен мужа. Нормальный бы так сделал?

Злость всё туже и туже свививалась во мне в стальную пружину. Пришлось сцепить зубы, чтоб хоть как то унять закипающие бешенство от бессилия. Я смотрела в окно, лихорадочно искала пути как сообщить хоть кому то, что меня похитил собственный муж. В раздумьях не сразу поняла, когда Максим что-то сказал, притормозив на повороте. Я продолжала смотреть в окно, раздражаясь от непонятной возни в машине.

И надо же, чтобы в эту минуту у Максима прорезался металл в голосе и он решил покомандовать:

— Пристегнись, сказал! Оглохла?

Это он мне, что ли? Естественно, я не шевельнулась. Сидела вполоборота, пряча на груди ребёнка, обнимая Матвея обеими руками и отгораживаюсь плечом от этих двоих. Как я пристегнусь с ребёнком. Зачем?

— Нонна, пристегни её, — о, султан нашёл применение секретарше, он же привык ею командовать.

Чернявая дура тут же послушно потянулась через меня, чтоб схватиться за ремень безопасности, я изо всех сил молниеносно вцепилась зубами ей в руку. В запястье, оказавшееся у меня перед глазами. Не знаю, что со мной произошло. Наверное, от нервов, от тревоги, в которой я жила последние дни, как только над моим ребёнком нависла чужая рука, во мне проснулось что-то звериное.

Ещё минуту до этого я не готова была сражаться физически, а тут вдруг сомкнула челюсти, не хуже бульдога. В ушах стоял хруст, ощущение чего-то шершавого, мускусного во рту сменилось солоноватостью. Это кровь, значит я прокусила ей клешню до крови?

Зубами чувствовала, как Нонна дёргает руку, но со слепым упрямством не разжимала зубы, а прям вот вгрызалась в чужую кость. Секретарша визжала, муж рычал. Мы были в центре потока, конечно, он не мог остановиться, чтобы разъединить нас. Когда я выпустила добычу из зубов, Нонна забилась в угол машины, скулила и требовала у Максима сделать хоть что нибудь.

Я вращала безумными глазами, переводя взгляд с одного на другого и, что удивительно, оба любовничка сразу отодвинулись от меня. Даже мой муженёк прилип к рулю и прижал свои уши!

Матвейка молчал, только плотнее прижимался ко мне. Я снова гладила его спинку, голову, поцеловала макушку. Тыльной стороной ладони вытерла рот, рука сразу перемазалась кровью, не моей. Я укусила человеку до крови? Вот и отлично. Больше, зараза, не полезет.

Наконец, я снова встретилась глазами с мужем, он хрипло поинтересовался:

— Ты чокнутая? Посмотри, на кого ты похожа.

Он направил зеркальце на меня, я содрогнулась. Бледная, с бордовой полосой через лоб (а, это он когда заталкивал меня в машину, я ударилась о стойку), с окровавленным ртом, с провалами вокруг глаз, лохматая.

— Ведьма, — шипела Нонна.

— Я тебе в другой раз в горло вцеплюсь, если руку протянешь в сторону моего ребёнка. — я шипела в ответ.

Я и вправду выглядела как ведьма. Ведьма, которую вели на костёр инквизиторы.

Вжалась в сидение, решила: буду воевать за себя и за малышей. Того что на руках и того, что под сердцем.

Эти двое любовничков больше не увидят моих слёз. И детей своих я буду щадить, больше никаких слёз и истерик. У малышей больше никого нет кроме меня. Значит, я стану хитрой, очень хитрой, чтоб вырваться нам на свободу. Главное, что заявление на развод я уже подала.