Книга Развод. Любовь вдребезги, страница 48 – Анна Эдельвейс, Анжелика Дюбон

— Повторяю, ещё раз, ослушаешься и я рассажу вас с сыном по разным клеткам, но ты будешь делать то, что я скажу. Поняла?

Конечно, поняла. Ещё как поняла, что ради сына я не просто наступлю себе на горло, но и буду соглашаться со всем, что сейчас взбредёт в голову моему мужу. Пока буду соглашаться. До того момента, пока не найду как сбежать.

Ради того, чтоб быть вместе с Матвеем, я кивала, причём кивала искренне, лишь бы муж успокоился. Урод, скотина, а лучше бы сдох. Такая ненависть в женщине может проснуться только когда дело касается её малыша.

Что греха таить, испугалась я на смерть, но на саму угрозу мне было плевать. Теперь я поняла, что мужчины это совсем другой сорт людей. Они могут на пустом месте создать опасность для жизни собственного ребёнка. Вытащить малыша из коляски и отдать в руки чужой бабе, совершенно не заботясь о последствиях для сына. Мальчик же заикой мог остаться, да мало ли как на нём отразился бы стресс. А я? Как я не сошла с ума в те секунды?

За те минуты, что я смотрела вслед машине, чёрным вороном увозившей от меня сына, я навсегда рассталась с прежней наивностью. Осознала, я в лапах врагов и эти двое способны на многое. Сейчас, уже сидя в салоне — эмоциям не осталась места. То, что раньше было моим мужем, превратилось в смертельного врага. Жесткого, беспощадного. Единственно, к кому у него осталось хоть что то человеческое, как я надеялась, это Матвейка.

В то, что он любит нашего мальчика я не верила, иначе какой любящий отец назовёт сына довеском и увезёт от матери. Тем более сейчас вообще пообещал рассадить нас в клетки. Надеюсь, этот сумасшедший садист пошутил, просто припугнул меня.

Но какие то чувства у него к маленькому ребёнку были. Может быть, это была элементарная жалость. Всё таки, муж никогда не обижал сынишку, нередко играл с ним, носил на руках.

Успокаивала маленького, шептала ему на ушко:

— Матвейка, чего ты. Папа просто хотел тебя покатать, да, папа?

Максим хитро сощурился, решил, что мои слова это полное ему подчинение:

— Да! — рявкнул папа так, что сынишка вздрогнул, спрятал личико у меня на груди, уцепившись обеими ручонками мне за шею. Стоило мне шевельнутся, Матвейка крепче вжимался в меня, уже не плакал. Интуитивно считал кромешную опасность и замер мышонком.

Максим стартанул с места с прокрутами колёс, на бешенной скорости мы понеслись куда то, я ещё не знала куда. В мыслях отчётливо проявилось: пустая коляска с вещами осталась посреди тротуара. Никто не знает, что меня муж вернул домой. Наташа с мужем уехала на соревнования, приедут они только через неделю и спохватятся, что меня нет только тогда.

Наташкина мама с Павликом живут так далеко, тоже не приедут навестить нас. Наташа говорила, её младший брат Сергей заедет к нам как нибудь, узнает как дела, но мы с ним почти незнакомы, не думаю, что Сергей поднимет панику не увидев нас с Матвейкой. Итак, неделю помощи ждать неоткуда.

Рядом со мной на сидении всё никак не могла прокашляться Нонна, я сидела развернувшись к ней спиной. Но то, что у неё переклеен лейкопластырем нос, и синяк на левой половине лица светился зелёным — меня очень радовало. Значит, Наташа, припечатав её дверью оставила свой автограф на её роже надолго.

Встретилась глазами с мужем в зеркале заднего вида. С чужими, холодными глазами сумасшедшего мужика, запихавшего в машину одновременно ребёнка, жену и любовницу. Чувствовал себя султаном, что ли, требуя повиновения сразу от двух женщин. Кретин похотливый, решил устроить гарем? Это же хватило наглости додуматься до такого.