Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 33 – Анна Эдельвейс

Видела Нину, сердобольно прикрывающую рот рукой, видела незнакомую женщину в строгом синем платье с белым воротником — няня, наверное. Миша отстранился:

— Мама, мама, там так много маленьких собачонков, Герда их кормит молочком, а они пищат и дерутся.

— Мой ты хороший, — я не выпускала своего крепыша из рук, сын выпутывался из моих объятий:

— Можно я ещё посмотрю на собачков?

Я всё ещё прижимала сына к себе, не решаясь отпустить, глаза ползали по двери, за которой скрылась дочь Романа, а “сознание потеряло сознание” — шок. Вот почему он так легко развёлся со мной. У него уже была семья.

Дважды меня сбил один и тот же поезд, выскочивший из тоннеля тайн Ольшанского. Дважды сломанное сердце запустилось заново. Я какая-то не убиваемая, что ли.

Поцеловала сына:

— Беги, родной.

— Ольга?

Я вздрогнула. На ступенях стоял Ольшанский.

Я медленно выпрямилась, глядя бывшему мужу в глаза. Холёный, красивый гад. Брови вразлёт, чайками. Глаза …а вот глаза у этого мужчины всё те же — внимательные, безжалостные и кристально честные! Артист, вот же циничный артист.

Меня трясло, я будто проваливалась в бездонную шахту. Сколько ещё подлых и безжалостных тайн у Ольшанского за спиной?

Сказал же в больнице, что не женат. Откуда дочь? В смысле, где жена? Тоже выкинул? Сколько нас таких у него в списке?

Почему же мне снова так больно. Я пять минут назад хотела признаться ему, что Миша его сын, а сейчас смотрела в глаза прожжённого лжеца и холодела от собственной тупости. Дура! Сколько же ещё жизненных уроков мне надо отхлебать, чтоб понять: брак это не сказка.

Сказка закончилась, когда дура-Золушка нацепила свою дурацкую туфельку, поверив, что придурок принц, не запомнивший за вечер танцев её лицо, имя, вообще ничего вдруг станет нормальным верным мужем. Да не бывает такого. Мужчины не меняются никогда! Если бил, пил, крал из семьи, врал, изменял — он таким останется навсегда. Будет врать, изменять и дальше по списку.

В моём случае — врать и изменять.

Я стояла в коридоре не двигаясь, Миша сначала побежал к террасе, потом вернулся:

— Мама, а ты не уйдёшь? — порывисто вжался мне в живот: — Ты же заберёшь меня с собой?

— Никогда не оставлю тебя больше, что ты, миленький.

— Меня тётя оставила. Оставила, а сама ушла.

— Прости меня, сынок, что не была рядом с тобой в ту минуту. Я выздоровела и сразу приехала за тобой.

— Тогда подожди меня, я скоро.

— Мишенька, так я за тобой и приехала. Беги, смотри на щенят. Я скажу спасибо Роману Яковлевичу и мы поедем домой.

Я подняла глаза на “ дядю “ Рому и готова была убить сама себя. Дура, на что я надеялась. Зачем припёрлась в этот дом. Достаточно было просто позвонить. Попросить, чтоб Роман привёз Мишу, а лучше остаться в машине у Марата под воротами и там подождать малыша. Идиотка, снова сплела себе мечту из собственных фантазий, ещё хотела ему про сына рассказать!

Сын так и не добежал до дверей террасы, вернулся, весело выкрикивая:

— Мама, смотри, а это Эвелина, моя подружка. Она как Герда, тоже хорошая. — Миша попытался взять синедредую девушку за руку, ты выдрала ладонь, фыркая, воскликнула:

— Миха, ну ты даёшь, сравнил меня с собакой.

Миша весело смеялся, заглядывая снизу девушке в лицо и столько было доверия в его глазёнках к этой ершистой и враждебной девочке или девушке, даже не пойму, как её назвать.