Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 32 – Анна Эдельвейс

— Нина, — я потянулась к ней, мы обнялись, — Здравствуйте. Как Миша?

— Да всё хорошо, глазастенький, почти и не плакал. Сейчас, сейчас сбегаю за ним.

Нина замолчала, чуть помедлила:

— Или Романа Яковлевича позвать.

Я закусила губу:

— Пожалуйста, позовите Мишу.

Я не входила в дом, всё таки теперь это чужое помещение. И кстати, краешком сознания я успела отметить, что это не от Нины так пахло. То есть это не прислуга надушилась.

Так и стояла на пороге. Меня сегодня никто не ждал, я приехала без приглашения, единственно знала точно, Роман здесь. Интересно, соизволит его величество спуститься, или снова помощника или адвоката ко мне вышлет…

Этот чёртов запах спутал все мои планы, от чудесного решения признаться Ольшанскому в моей главной тайне что то сдвинулось.

Стояла, смотрела в коридор, всё такое знакомое, ничего не изменилось. Только исчезли вазоны с цветами.

Где то издалека раздавались голоса, причём голос Миши я узнала сразу, а вот другой… Удивительно, но это был почти взрослый женский голос, только что то было не то. Писклявый голос, слишком юный. Молоденькая новая няня у Миши, или новенькая прислуга? Голос няни Марии, вообще-то я запомнила общаясь по телефону. Взрослый, довольно низкий для женщины.

А может быть, это девушка моего мужа? Вот! Вот на какие мысли набрела моя бедная голова стоя сиротой в коридоре. Какое то нехорошее предчувствие окатило меня с ног до головы. Кажется, своё признание Роману я точно попридержу. Неужели мой бывший связался с малолеткой, или сейчас юных охотниц за состоявшимися дядями трудно отличить совершеннолетняя она или нет.

Вот о чём я думаю? Гад, мне руки целовал в больнице, пел песни нежности, снова растормошил во мне надежды и чувства, а сам! Мысли безумными белками скакали в голове, совершенно не помогая мне разобраться, определиться, что делать.

Я всматривалась по другому в коридор, смотрела на широкую, с витыми балясинами лестницу на второй этаж. Неизвестность скалилась злым псом с каждой ступени, Боже, почему так долго никто не выходит навстречу. Где все? Тишина подползала, тревожно стягивая шею холодным обручем. И ещё этот неясный, молодой голос…

Прошло не больше минуты, а мне показалось, я прождала вечность. В руке у меня всё ещё был телефон, с раздражением бросила его в сумку. От нетерпения позвала:

— Алло, есть кто нибудь…

Я позвала довольно громко, из гостиной выскочила девушка. Синие дреды, шорты до колен, майка навыпуск. Холодные, недружелюбные глаза. В руках телефон возле уха. Девушка смерила меня брезгливым взглядом, надула пузырь из жвачки. Розовый, блестящий, покрытый слюной пузырь. Лопнула его у меня перед носом, чавкая крикнула куда-то наверх:

— Папа, это к тебе!

Папа? У Ольшанского есть ребёнок… Какая то сумасшедшая несостыковка. Мне ржавой пилой резануло по шее, я всегда тревогу переживала именно шеей — её всю сдавливало, становилось нечем дышать, в голове становилось пусто и отчаянно бухало сердце.

Значит, “папа”…До меня постепенно доходило, что девочка появилась до нашей свадьбы. Сильно до. То есть, у Ольшанского было две семьи? Старше нашей свадьбы?! Одно дело, у него появился бы ребёнок после нашего развода, такой же как карапуз, как Миша, тут всё было бы понятно.

Со стороны задней террасы Мишутка выглянул из за двери, с криком “мама”! бросился ко мне, растопырив ручонки. Я даже не могла его поднять, просто обнимала, гладила любимые волосы. Сердце стучало скорым поездом на перекатах, торопливо нагоняя адреналин. Я бухнулась на колени, прижимала к себе сына, вдыхала запах его волос. Живой, невредимый, весёлый.