Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 16 – Анна Эдельвейс

Роман отстранился, оставив на моём лбу нежнейшее из прикосновений, у меня исчезло дыхание. Я не верила в происходящее, невесомо, неслышно выдохнула. Бывший муж прошептал мне в губы:” не сдержался”, выпрямился:

— Я позабочусь о тебе. Вытирай слёзы, Оля.

Боже, за такие слова душу можно было бы продать. За пять лет я не слышала ни слова поддержки ни от кого. У меня не было не то что мужчины, у меня не было ни одного знакомого, кто помог бы хотя бы разгрузить ящики с товаром в магазине. Желающие были, да только я к себе никого не подпускала.

Неожиданно ко мне прибыл принц на белом коне в образе бывшего и не спрашивая взялся решать мои проблемы. Только решать по своему, макая меня, как глупую кошку в мои же проблемы. Тактика Ольшанского. Никто не меняется, даже принцы:

— Скажи, Ольга, к чему была эта драма с переездом в комфортную, оборудованную палату, с отдельной, лично для тебя сиделкой? Говорят, ты скандалила?

— Я бы пролежала в общей палате, не хотела принимать помощь, которая тебя обяжет, Роман.

— Уже приняла, или не так?

У меня в глазах потемнело. Вот тебе и обманчивая нежность, что чуть не подкосила меня пять минут назад. Ольшанский вернулся на свои рельсы холодной рассудительности. Я услышала упрёк в его словах. Он ведь намекает, что Миша у него? В принципе — прав!

Стопроцентно прав! Сколько раз я прокручивала в мозгах встречу с Романом, когда познакомлю его со взрослым сыном. То представляла встречу на улице, где Мишке лет восемнадцать. То случайно в ресторане, где мы завтракаем с сыном, а может быть снова в самолёте, где мы как раз и познакомились с Романом далёкие восемь лет назад.

Тогда мне снесло голову от мужчины, похожего на древнегреческого бога своей статью и ростом.

Не время сейчас, совсем не время знать Ольшанскому, что Мишка его сын. Не так, не в этой ситуации, не сейчас говорить об этом. Да что же такое происходило-то — я в беспомощном положении, мне не встать и не выйти из палаты, чтоб избежать этого разговора.

Противное чувство беспомощности раздражало, (женщины меня поймут) — лежала перед холёным красавчиком мятая, неприбранная, неумытая.

Роман подвинул стул к моей кровати:

— Врач сообщил, ты, Ольга, в относительном порядке, кости целы, но болевой момент тебе не скоро даст двигаться.

Пока слушала его, натягивала на себя простыню, пряча больничную рубашку с огроменным вырезом на груди.

Так, надо было включать мозги и решать проблему. Я уже в ситуации, когда прятаться за кулисы гордости глупо:

— Роман, пожалуйста, помоги мне. Мой ребёнок у тебя. Не обижай его, пожалуйста.

И вот тут мой бывший неожиданно прижал меня самым страшным вопросом:

— Где отец твоего сына, Ольга?

И вот тут мой бывший неожиданно прижал меня самым страшным вопросом:

— Где отец твоего сына, Ольга?

Я отвернулась, закусила щеку изнутри, промолчала. Как же у меня сердце кричало: “да ты его отец, идиот наивный”, но я промолчала. Хотелось орать: “ Да вот же он. Стоит рядом и вталкивает в меня азбучное презрение: “баба-одиночка, родившая без брака — ноль цена такой бабе”.

Зато Ольшанский не думал включать таймер на паузу. Просто вбивал гвозди в мою реальность:

— Кольца у тебя на пальце нет. Ясно, отца у мальчика тоже нет. Наверняка, от урода залетела.

— Есть у моего мальчика отец, и он хороший человек. — правда всеми путями пыталась спрятаться, чтоб от обиды не вырваться наружу.