Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 14 – Анна Эдельвейс

Вошёл Игнат:

— Роман Яковлевич. По Ольге Владимировне информация…

— Идём, по дороге расскажешь.

Шли к машине, Игнат говорил, сухо перечисляя факты, сообщил, Ольга в больнице на Кирова. У меня холодом стягивало под рёбрами от услышанного. То, что вчера зацепило в новостях краем уха, что где-то грузовик смял остановку — меня и не трогало. Не то, чтоб я был чёрствым или бездушным, но по новостям постоянно что то такое происходит. Это же далеко. Не с тобой.

Игнат уже успел созвониться с больницей, доложил мне обстановку, ждал команды

— Давай, дуй в больницу, Игнат. Позвони туда прямо сейчас, пусть переведут Ольгу в лучшую платную палату. Чтоб обязательно сиделку индивидуально. Сам поезжай туда. Проследи. Найди врача. Есть необходимость, подключайте лучшие клиники.

— Вопрос по няне.

— Про кто? А, по няне. Так, что там?

— В агентстве спрашивают, какие требования?

— В смысле?

— Сколько языков, возраст, вождение машины…

— Сбрендили все? Пришлите мне обычную добрую тётку, чтоб пацан не плакал, ел, спал по режиму и не сбежал. Какие ещё языки. Одна вон уже сидит с синим кублом на голове после своих языков.

Игнат помчался с телефоном наперевес к машине, я окликнул его:

— Цветы Ольге купи.

— Какие, Роман Яковлевич?

— Розы. Белые. Много. И конфеты — мармелад в шоколаде. Моя Оля такие любила. Передай, я освобожусь и приеду.

Смотрел, как Игнат стартанул, честное слово, даже позавидовал. Он Олю раньше меня увидит.

Ехал на работу, меня ждали в переговорной. Пора было приходить к заключению договора с японцами, бились над бумагами уже два месяца. Мы уже почти подъехали к офису, Кирилл въезжал на парковку.

Скрипнул зубами. Подписание документов долгая история. Часа два займёт, не меньше. Сердце бухало треснутым колоколом. Надо взять себя в руки, отключиться от Ольги, в конце концов, с ней медики. И всё же сердце начинало истерить, меня просто разрывало от тревоги, от ощущения щемящей неизвестности. Перед глазами маячил грузовик, смятая в хлам остановка. Фантазия рисовала картины одна другой страшнее.

Подождут японцы.

— Кирилл, разворачивайся, едем на Кирова.

Водитель, золото-парень без звука нарезал круг по стоянке. По дороге в больницу мы неслись резвым конём. Кирилл умудрялся пробираться в плотном потоке не нарушая правила. Ас! У меня всё самого лучшего качества. И специалисты, и достижения в бизнесе, и жена была самая лучшая. Только я её потерял. Потому, что у меня гордыня тоже самая-самая.

Снова думал об Ольге и не мог представить, что сейчас приеду к своей бывшей жене и увижу переломанного, искалеченного человека.

Позвонил Игнат, я подпрыгнул от неожиданности. К счастью, по его сообщению, Оля отделалась несерьёзными травмами, ушибы мягких тканей, болевой синдром, но это лечится. Главное уход.

Бедняга.

Приехал на Кирова, по дороге в палату меня встретил Игнат. Дал команду:

— Позвони японцам, извинись. Перенеси встречу. У меня тут дело. Оля ждёт.

Ольга

Соберись, дура, требовала я сама от себя, а сердце тарахтело пишущей машинкой. В дверях на пороге моей палаты стояло моё двухметровое вероломное прошлое.

Роман!

За секунду впитала в себя взгляд мужчины, который когда-то затмил для меня небо. Цепкий, внимательный, с долей тревоги, взгляд Ольшанского оседал у меня на коже. Роман скользил глазами по кровати и, хотя я ждала его, знала, что он вот вот войдёт с минуты на минуту, чувствовала себя неловко.