Книга Милашка для психа, страница 95 – Кристина Зорина

— Не хочешь слушать что? – с какой-то злой насмешкой ответил псих. – Что я люблю тебя? Так вот, иди ты к черту, Таня. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Таня повела себя, как идиотка. Она заткнула уши ладонями и начала мотать головой. Она делала это, мысленно считая про себя до тридцати, а когда убрала руки – псих все еще повторял это снова и снова, без остановки.

* * *

Когда они с мамой, уже затемно, садились в такси, Таня чувствовала себя полностью разбитой. Ей казалось, что она развалится на части, как только окажется дома одна. Она просто не выдержит сейчас этого, она сломается.

Как прекрасно начинался этот день! Она не могла поверить, что прошло всего несколько часов...

— Я переночую у вас? – спросила Таня у мамы, когда они отъехали от ресторана.

Мама, стянув с себя туфли, облокотилась на спинку сидения. Она была чуть пьянее нее, но тоже выглядела уставшей.

— Конечно, дорогая. Мы с папой будем только рады, – она начала болтать о свадьбе, о том, какой красивой была невеста, о слишком сладком торте и очень вкусном мясе, что подали на горячее. Таня слушала, и ее звонкий голос действовал на нее, как обезболивающая таблетка, но этого было мало, так чертовски мало.

В конце концов, она опустила голову маме на колени, и мама замолчала, понимающе гладя ее по волосам.

— Ох, дорогая, – сказала она тихо. – Я бы забрала твою боль, если бы могла.

Она не могла. Но Таня была благодарна ей даже за эту попытку. А еще за то, что она, очевидно, видела психа на свадьбе, но не задала Тане ни одного вопроса по этому поводу.

— Может, закажем пиццу и посмотрим «Мумию» перед сном? – спросила мама, когда плечи Тани перестали трястись.

— Но только первую часть, – шмыгнув носом, ответила она.

Мама достала телефон и открыла приложение по доставке еды, не убирая одной руки с Таниных волос.

Понедельник прошел в безуспешных попытках Тани нормально работать. Она дважды дала клиентам не те ключи, забронировала на другую дату номер для постоянного гостя, и потом до конца своей смены выслушивала от управляющей, какой она плохой сотрудник.

Это было ужасно.

Она не хотела потерять работу, она боялась этого до дрожи в коленках, поэтому, вернувшись домой, она ругала себя, лежа в ванне, самыми последними словами.

Вообще, каждый раз, когда Таня нервничала, она набирала себе такую горячую воду, что можно было смело добавлять в нее картошку и соль и подавать на стол со свежим укропом.

Она стоически лежала в этой воде до тех пор, пока она не остыла, после чего выползла и, закутав свое красное, как переваренный рак тело в огромный халат, села на кухне, подогнув под себя ногу. Она как раз ела холодные макароны прямо из кастрюли и ругала себя за то, что снова не смогла отключить эмоции на работе, когда в дверь позвонили.

Таня посмотрела на часы. Потом на телефон, проверяя, не писала ли Полли предупредить, что зайдет.

Хмыкнула и пошла открывать.

За дверью стоял псих. Выглядел он так, как будто сам удивился тому, что пришел (или тому, что ему открыли). Увидев Таню, он окинул ее с головы до ног (захотелось потуже затянуть пояс халата), потом отвел взгляд и совершенно непрошибаемым тоном сказал:

— Я считаю, что имею полное право видеться с Джеком. Формально он мой, потому что это я нашел его и привел домой.