Книга Милашка для психа, страница 84 – Кристина Зорина

Черт.

Таня не должна была говорить этого. Вообще-то она собиралась быть невозмутимой. Каждый раз, представляя себе встречу с психом, она думала о том, какой равнодушной будет выглядеть, и как сердце психа разорвется на кусочки и разлетится по комнате от одного ее вида, и вот вам. Обосралась на первой же секунде.

Псих сделал какое-то движение челюстями, как будто собирался вцепиться зубами Тане в горло, но тут же взял себя в руки и медленно выдохнул.

— В последний раз, когда я пытался поговорить, ты стояла у открытой двери и молча ждала, когда я исчезну вместе со своими вещами, так что... Я понял это, как нежелание общаться.

— Ты все понял правильно.

— Тогда в чем претензия?

— Нет никаких претензий. Отпусти меня.

— Таня, нам придется рано или поздно поговорить

Они как будто были на дуэли, и псих все еще надеялся, что оба пистолета не заряжены, но, в то же время, сгорал от желания Таню пристрелить.

— Я не хочу с тобой говорить.

— Хочешь.

— Ч... чего?

Никогда еще в своей жизни она не встречала человека самоувереннее, а ведь в ее окружении были исключительно люди с завышенным до небес мнением о себе.

— Ты хочешь со мной поговорить, просто выделываешься, но я позволю тебе это, потому что люблю.

Тане вдруг захотелось изо всех сил дать ему под яйца.

Ну просто нахрена? Нахрена говорить с ней о любви, когда она на грани нервного срыва? Когда она только-только прекратила искать по квартире забытые психом вещи и разговаривать с Джеком так, как будто у него какая-то своя, телепатическая связь с хозяином? Зачем тыкать ее лыжной палкой в рану, которая только начала покрываться пленкой?

Таня дернула руку так, что чуть не шлепнулась. Каким-то чудом успела схватиться за стоящий рядом стул и выдохнула, почувствовав, что пальцы психа исчезли с ее локтя.

— Тогда считай, что я собираюсь выделываться до конца дней своих, – выпалила она на одном дыхании и поспешила найти Полли, пока сердце ее не лопнуло в грудной клетке.

Полина вздрогнула и спрятала бутылку с виски за спину, когда Таня без стука распахнула дверь в гримерку.

— А, это ты, – сказала она с облегчением и отхлебнула из горлышка. Сморщилась, помахала у своего рта ладонью. Потом протянула бутылку Тане. – Будешь?

Она тоже сделала глоток. После чего осторожно покосилась на Полинин живот.

— А тебе можно?

Та вскинула брови, словно не поняла, к чему Таня клонит. После чего протянула «ааа» и махнула рукой.

— Не беременна. Это была ложная тревога. Я насрала тебе в душу из-за выдуманной беременности, ничего нового.

Они встретились взглядами.

Таня не считала, что Полли «насрала ей в душу». Она также и себя не считала виноватой в их ссоре. С каждым днем, обдумывая свой срыв на маму и на Полли, она все отчетливей осознавала, что не хотела и не пыталась кого-то из них обидеть. Она просто сорвалась, и было странно только то, что они не ожидали этого, с ее-то характером.

Сейчас, стоя напротив Полли, глядя в ее лучистые глаза, подведенные синей подводкой, Таня понимала, что никакой ссоры и не было. Был их обычный вечер, после которого они почему-то взяли паузу. И Полли считала так же, это было написано у нее на лбу, это отпечатывалось в уголках ее губ во время улыбки.

Таня протянула ей цветы и сказала вместо извинений и глупых слов примирения: