Книга Милашка для психа, страница 37 – Кристина Зорина

А когда почувствовала – было поздно, она уже просто не могла подняться. Вернее – физически она бы могла, но тогда псих лицезрел бы ее торчащие от возбуждения соски и снова начал бы издеваться.

— Готово, – сказал псих, садясь на ее ноги.

Таня чуть дернулась.

— Благодарю, можешь уходить.

— А если я не хочу?

— П… пожалуйста.

Таня готова была расплакаться. С момента их знакомства с психом жизнь то и дело ставила ей подножки. Одну за другой. Это были подставы, которых она вообще не ожидала, и прямо сейчас, лежа с голой жопой перед ним, чувствуя, как трусы прилипают к промежности, она хотела, чтобы псих просто испарился. Хотя бы на пару минут.

Но он как будто читал ее мысли.

Наклонился и лег, прижимая Таню к кровати своим весом. Она вспомнила ту ночь. Такую же позу. Их жесткие, грубые движения, от которых они оба задыхались и тихо стонали в ночную пустоту.

— Ты так и не сказала мне, почему я здесь? – шепнул он, сжимая голую Танину ягодицу рукой.

Это была мука. Настоящая пытка, от которой у Тани гудело в башке. Даже страх, что в комнату войдет кто-то из родителей, ушел на второй план, прогнулся под тяжестью дикого возбуждения.

— Чтобы… вытаскивать у меня из задницы занозы?

— Я бы с большим удовольствием что-нибудь вставил в твою задницу. Но ты соврала.

— Мы можем поговорить об этом, когда я не буду лежать под тобой кверху жопой в доме моих родителей, пока они в десяти метрах от нас готовят картошку в духовке?

— Нет.

— Ладно… – она вздохнула, мысленно считая до десяти. Грудь болезненно ныла, а еще, что было самым ужасным – она чувствовала член психа своими ягодицами, и у него крепко стоял, ну что за совпадение! – Ладно. Ты был прав. Насчет мамы. Мне просто не хочется ее разочаровывать.

— Почему это звучит так неправдоподобно?

— Потому что ты придавил меня своей тушей!

Таня дернулась.

Псих выдержал пару секунд, а потом привстал, резко переворачивая ее на спину.

Таня заскулил, когда их бедра соприкоснулись, а когда улыбка психа – просто дьявольская, ужасно сексуальная улыбка – свалилась на нее как бетонная плита, она уже не могла говорить.

Только губы облизывала, как будто у нее был припадок.

Псих внезапно перевел на ее губы взгляд, глаза его помутнели. Лица их было так близко, что хотелось просто взять и сделать это. Забыться, прекратить сопротивляться, послать к чертовой бабушке все свои страхи и сомнения.

— Знала бы ты, Таня, как сильно я хочу тебя…

В дверь постучали.

Он не договорил. Псих не договорил!

Хочет ее что? Поцеловать? Трахнуть? Убить? Скорее – третье. Но Таня так и осталась страдать в неизвестности, потому что им пришлось отползти друг от друга, поправляя одежду. Дверь открылась, и мама, абсолютно счастливая от увиденной картины, позвала их к обеду.

За обедом все вели себя непринужденно и до тошноты мило. Таня старалась не ерзать, сидя за столом, но остаточная боль после занозы никуда не делась, и ей приходилось стараться изо всех сил, чтобы выглядеть счастливой и бодрой.

Псих же в это время вовсю развлекал родителей. Он травил байки из своего детства о том, как он тащил домой всех животных, найденных на улице, и закатывал настоящую истерику, когда мама отказывалась их оставлять.

Таня перевела взгляд на Джека, который удобно устроился в проходе между кухней и гостиной. Псих совершенно не изменился. По всему выходило, что он и в детстве был больным на голову маньяком.