Книга Милашка для психа, страница 34 – Кристина Зорина

— Если я тебе помогу, – услышала она позади. – То ты перестанешь меня выгонять. Я буду здесь столько, сколько потребуется.

Таня обернулась.

— Наглеешь, псих.

— Не бойся. Всего пара недель, может быть месяц.

— Ты уже заливал мне про пару недель.

Она не знала, что ей делать.

Внутри боролись две личности. Одна была готова на все, чтобы утереть Владу нос и заставить маму пищать от восторга, а вторая… Вторая прыгала на голове у первой и вопила, что дело вовсе не в маме. И не во Владе. А в Тане, которая скоро нахрен сгорит от сексуального напряжение и незакрытых гештальтов с психом, поэтому и придумывает поводы.

Таня ждала, что он ответит, но тот вдруг прищурился и наклонил голову, разглядывая Танино лицо.

— С чего вдруг ты решила ходить по маминой струнке? Ты была против.

— Неважно.

— Оу… Становится все интереснее, – псих улыбнулся, как бы намекая Тане, что та не отвертится, и что он расколет ее, как орех.

Улыбка его, кстати говоря, вводила в ужас. Как будто перед тобой волчара, который сейчас обглодает тебя, но перед этим решительно настроен поиграть.

Таня развела руками.

— У тебя свои секреты – у меня свои. Так что – согласен?

— И что мне нужно делать? – он издевался – откровенно и нагло. – Смотреть на тебя, как будто я сейчас умру от любви? Есть из твоих рук? Тискаться с тобой по углам?

— Тискаться совсем не обязательно.

— Зря. Я бы потискался.

— Прекрати, – Таня чувствовала, как кровь приливает к щекам и абсолютно ни черта не могла с этим поделать.

— Все нормальные пары тискаются.

— Значит мы будем не нормальной парой!

Псих вскинул руки вверх, как бы говоря: «Нет так нет, не слишком-то и хотелось».

Таня выждала паузу, убедилась, что разговор окончен, и ушла на кухню, потому что половинки невкусного бутерброда в обед, скорее всего, будет недостаточно, чтобы поддерживать в ней жизнь.

Она вытащила кастрюлю из шкафчика, открыла кран, чтобы набрать воду и зависла, потому что слово «тискаться», произнесенное психом, застряло у нее в голове.

Она представила, как они зажимаются в беседке на мягких скамейках, спрятав руки под пледом, чтобы никто не догадался…

Ее бросило в жар.

Внезапно ухо опалило горячим дыханием.

— Ты слишком громко думаешь, Зайка, – прошептал псих, и Таня пихнула его локтем в живот, что было равносильно удару о гладильную доску. То есть, псих даже не почувствовал, а Таня, кажется, получила ушиб.

— Уйди, пока я не передумала!

Псих ушел, но его дурацкий смех еще какое-то время звенел из гостиной.

Они загружали в такси вещи на два дня. Таня собрала все самое теплое, что у нее было, а заодно полотенце, банный халат и, на всякий случай, беруши, потому что после выпивки мама и папа обожают спорить, как будто им по семьдесят лет.

— Готов? – спросила Таня, когда псих вышел из подъезда. Потом она увидела, что тот ведет Джека на поводке, и вскинула брови. – Ты не возьмешь его с собой.

Псих нахмурился, весь его вид как бы говорил – попробуй остановить меня.

— Что мы за родители такие, если собираемся оставить его одного на два дня?!

— Я серьезно!

Таня распалялась. Сама мысль о том, что ей предстояло пережить, вводила ее в полнейший ужас, а тут еще и этот… придурочный.

— Я тоже, – псих уперся кулаком в бок. – Либо он едет с нами, либо ты едешь одна.