Книга Измена. Мерзавец, страница 8 – Анна Арно

А вся эта любовь и влюбленность — выдумка для глупеньких дурочек вроде меня.

Чего уж, я ведь и одним Митей не отделалась. Первой моей любовью и вовсе стал человек, чьего лица я даже не смогла запомнить.

Все потому что он вечно был в медицинской маске, а я в полубреду…

Помню только, что голубоглазые мне нравятся именно после него. Я ведь потому и на Митю запала, что его глаза показались мне похожими на глаза моего спасителя.

К слову и у моего нового знакомого глаза такие же. Да и пожалуй в своих влажных фантазиях, в которых я умудрилась влюбиться в своего спасителя, я рисовала его примерно таким — божественно сложенным красавцем, как этот вот Стас.

Только мой спаситель был доктором, а этот нахальный плейбой — мажор, таскающийся по клубам и снимающий баб на одну ночь. Даже близко в сравнение не лезет с моей первой любовью!

Мой доктор включал мне Вивальди, пока я была в полубреду. У него были сильные заботливые руки. И улыбка в глазах, когда он смотрел на меня.

А еще он остался на другом конце страны, и я каждый раз предпринимаю попытки найти его, когда езжу к маме в гости. Чтобы элементарно его поблагодарить, конечно же. Не больше.

Но все тщетно. Даже имени его найти не могу.

В больнице, где меня пару лет назад собрали по кусочкам мне выдали выписку, в которой значился совсем другой доктор. Я проверяла — не он это.

Одна пожилая медсестра, которая устала наблюдать за моими поисками шепнула мне, что это был какой-то залетный врач, не относящийся к их больнице.

Он меня едва живую и привез к ним. Он же и откачивал. И по какому-то там блату договорился присмотреть за мной, пока я была «тяжелой».

Потому я и не помню его почти. Ведь когда я наконец начала приходить в себя… он исчез.

Мерзавец. Даже не позволил нормально сказать ему спасибо.

Помню только глаза его. Руки. И Вивальди.

А еще как он называл меня — «курносая». Меня так вообще часто обзывают из-за вздернутого носа. Но из его уст это прозвище вовсе не казалось мне обидным.

И если бы та медсестра не рассказала мне о нем, то я и правда бы решила, что моя первая влюбленность попросту плод моего воображения.

Хотя какая уже разница? Мне никогда его не встретить.

Я не знаю, как он выглядит.

А он… он скорее всего и не вспомнит девочку, что спас от смерти.

Мой новый знакомый протягивает мне ладонь, приглашая выйти вслед за ним из машины:

— Ну и чего застыла, курносая? Неужто передумала?

— Вот это хоромы! — едва не присвистываю я, входя за едва знакомым мне мужчиной в его квартиру. — Это кем надо работать, чтобы такую недвижку иметь? Вы случаем не бандит? — кошусь на этого Стаса.

— Не то чтобы, — пожимает плечами. — Но порой приходится кого-нибудь резать и колоть.

Не дышу:

— Н-насмерть? — выдавливаю. Боже, во что я вляпалась?!

— Обычно нет, — ухмыляется скидывая ботинки в коридоре.

Фух. Значит он по крайней мере не убийца. Максимум коллектор какой. Вышибала. Или как там называют всяких бандюков, трясущих с честных людей долги.

Хотя подозреваю, что он попросту так глупо шутит надо мной, будто издевается назло. На прочность меня проверяет.

И у меня вполне закономерно уже начинают подкашиваться ноги, а решимость с каждой его самоуверенной ухмылочкой тает все быстрее.

Будто он знает то, чего я не учла.