Книга Развод. Семейная тайна, страница 83 – Луиза Анри

Ася замерла на пороге, впитывая атмосферу. Ее атмосферу. Свет от больших окон мягко ложился на светлый ламинат, подсвечивая мягкий серый диван в гостиной, уютное кресло с пледом и уже собранный белоснежный стеллаж, где кое-где виднелись пока еще не расставленные книги и безделушки. На кухне, отделенной изящной барной стойкой, блестел новый холодильник, аккуратно стоял набор кастрюль. Все было чисто, продумано, готово к жизни. Никаких коробок, пыли, ожидания — прямо сейчас.

— Да, — прошептала Ася, и по щеке скатилась предательская слезинка. Не от пафосной победы, а от глубокого, тихого облегчения и счастья. Дом. Настоящий. Безопасный. Их с Лией. — Да, мам. Получилось. Сердцем квартиры, конечно же, была детская. Ася почти бегом прошла в нее. Идеальная. Стены нежно-голубые с серебристыми звездочками.

Кроватка-люлька с балдахином из воздушного тюля. Пеленальный столик с мягким матрасиком и кучей ящичков. Корзина для игрушек в виде плетеной луны. И уже висевший над кроваткой мобиль с крошечными вязаными птичками — ее первая работа для Лии. На комоде в симпатичной рамке стояла фотография новорожденной дочки. Пахло уютом и любовью. Мечта.

— Ты просто волшебница, — сказала Ольга Ивановна, осторожно вынимая из переноски проснувшуюся Лию. Малышка сморщила носик, потянулась, ее личико нахмурилось, готовясь заплакать от нового запаха и просто потому, что она проснулась. — Ой-ой, наша принцесса недовольна! Где же твой трон, королева?

Ася взяла дочь на руки, прижимая к себе. Знакомая тяжесть, тепло, запах. Но резкое движение отозвалось тупой, тянущей больювнизу живота. Она сдержала легкий стон. Роды и переезд за два дня — не лучшая комбинация для заживающего тела. Она опустилась в кресло-качалку, уже стоявшее у окна в детской, и начала тихонько покачиваться, прижимая Лию к груди.

— Тссс, солнышко, мама здесь. Мы дома. Видишь? Твоя комната, — шептала она, но Лия, чувствуя мамину усталость и напряжение, начала хныкать, разгоняясь к полноценному плачу. Усталость накатила на Асю тяжелой, липкой волной. Недосып, остаточная слабость, гормональные качели — все это слилось в ощущение полной, беспомощной измотанности. Она закрыла глаза, качая плачущий комочек, чувствуя, как слезы подступают снова — теперь уже от бессилия.

— Все, мои хорошие, тревога! — Ольга Ивановна сняла куртку, взяла командование на себя. — Витя, чайник на кухню! Самый большой! И найди печенье, я видела коробку в шкафу. Ась, ты не шевелись. Сиди, качай нашу реву. Сейчас все наладится. Дом-то какой шикарный, привыкнем! Ася кивнула, уткнувшись носом в темный пушок на головке Лии. Радость от квартиры никуда не делась. Она была фактом, теплым и надежным, как стены вокруг. Но сейчас главным был этот маленький, плачущий человечек на руках и ее собственная физическая и эмоциональная опустошенность. Счастье было реальным, но и усталость — абсолютно осязаемой. Первый вечер в новом гнезде выдался не только радостным, но и очень, очень земным.

* * *

Запах в помещении Гордея был другим. Сырость. Пыль. И едкий дух дешевого кофе, который он пытался заварить в стареньком пластиковом чайничке. Его офис в полуподвале был размером с гардеробную. Хлипкий стол, заваленный бумагами. Два старых стула. Ноутбук с потрескавшимся корпусом. Единственный намек на обстановку — дешевый плакат с мотивирующей надписью на стене, который он стыдливо прикрыл курткой, услышав шаги. И папка с договорами — его главное сокровище.