Книга Развод. Семейная тайна, страница 32 – Луиза Анри

Ася почувствовала, как Гордей рядом с ней стал словно каменным. Мускулы на его скулах напряглись. Он проигнорировал пассаж про Адель, будто не расслышал.

— Проходите, садитесь, — его голос звучал чуть ниже, жестче. — Холодного? Лимонада? Минеральной воды?

— Минеральной. Со льдом, — отчеканил Степан, опускаясь в кресло напротив Аси. Его взгляд снова прилип к ее животу. — Ну, докладывай, Гордей. Южный проект? Сроки? Инвесторы нервничают, мне докладывали.

Разговор ушел в деловое русло. Степан сыпал резкими вопросами о контрактах, сроках, прибылях. Гордей отвечал четко, лаконично, но Ася видела, как он контролирует каждую мышцу, каждую интонацию. Он играл роль безупречного наследника под прицелом отцовского придирчивого взгляда. Инесса сидела рядом, молчаливая и всевидящая. Ее внимание периодически возвращалось к Асе, изучая ее с отстраненным любопытством, словно неодушевленный предмет. Ася старалась сидеть ровно, улыбаться, но чувствовала себя живым экспонатом на выставке "Будущая мать наследника Савелова". Ее существование здесь сводилось к ее животу.

— Самочувствие? — Степан наконец перевел взгляд с сына на Асю. Вопрос прозвучал как необходимая формальность. — Скоро финишная прямая?

— Да, через пару месяцев, — тихо ответила Ася, машинально поглаживая живот. Лия ответила легким толчком, будто пытаясь пробиться сквозь слой напряжения. — Чувствую себя… терпимо. Спасибо.

— Хорошо, — Степан кивнул, удовлетворенный краткостью. — Не расслабляйся. Роды — не прогулка. Гордей, клиника? Лучшая, я надеюсь? Персонал? Все под контролем? — Он уставился на сына, требуя отчета.

— Абсолютно, папа, — отозвался Гордей мгновенно, его голос приобрел ту самую стальную нотку, которая появлялась, когда он чувствовал давление. — Все организовано на высшем уровне. Лучшие специалисты, лучшие условия. Полная безопасность.

— Безопасность, — повторил Степан, отхлебнув ледяной воды. В его тоне звучало не одобрение, а требование: так и должно быть. Статус обязывал. О том, где хочет рожать Ася, не спросил никто.

— Адель так переживает, что ты пропадаешь, Гордей, — снова вплела свое жало Инесса, обращаясь исключительно к нему. Сладковатый яд капал с каждого слова. — Говорит, ты стал… недоступен. Погряз в новых… заботах. — Легчайший кивок в сторону Асиного живота. — А ведь вы были так близки. С юности. Неловко как-то… забывать тех, кто был рядом с тобой до всех этих перемен.

Гордей встретил ее взгляд. В его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь, но лицо осталось маской. Он взял свой стакан с водой, костяшки пальцев побелели от напряжения.

— У меня ответственность, Инесса, — произнес он четко, подчеркнуто вежливо, но каждое слово било, как молот. — Адель взрослая женщина. Она прекрасно обходится без моей постоянной… компании. И должна это понимать.

Воздух сгустился. Степан хмуро посмотрел на сына, возможно, уловив подтекст, но не желая влезать в "женские дела". Инесса лишь томно улыбнулась, как кошка, убравшая когти после удачного удара. Ася сидела, чувствуя, как пот от напряжения скользит по спине под тонкой тканью платья. Эта игра в кошки-мышки, эти ядовитые намеки на Адель… Это было хуже открытой атаки. Гордей парировал, но под его броней она видела ту же ярость, что и на набережной, смешанную с горечью и… страхом? Страхом, что отец узнает правду?