Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 93 – Вероника Лесневская

— Я люблю тебя, Дань.

Мне так не хватало этих слов. Всю жизнь, черт возьми!

Я всегда был готов отдавать, но ничего не просил взамен. Привык, что всем должен — любить, беречь, заботиться, тащить семью на себе. Таков мой путь, и я смирился с судьбой.

Ника стала для меня светом. Моим полярным днем. Я стремился к ней, как заблудший корабль к маяку. Мысленно молил, чтобы она не исчезла. Не оттолкнула меня. Чтобы просто позволила мне быть рядом, и я бы все для нее сделал.

Но я даже представить не мог, что она искренне меня полюбит.

Так, чтобы по-настоящему. Без условностей.

Я хочу ей верить. Мне жизненно необходимо это, чтобы снова научиться дышать.

Сдаюсь…

И совершаю третью, роковую ошибку.

— Любимая, — вырывается из груди и тонет в нашем поцелуе.

Якорь поднят, наш корабль на всех парусах несется к айсбергу, чтобы разбиться в щепки.

Я порывисто подхватываю Нику под бедра, впечатываю в себя, лишая воли и заставляя ее обмякнуть в моих руках. Легкую и беспомощную, несу на койку. Нависаю сверху, блуждаю голодным взглядом по безупречному нетронутому телу, рисую пальцами на нем невидимые узоры, а потом прокладываю этот путь губами.

В какой-то момент все барьеры опускаются. Я теряю самообладание, зато нахожу ее — главную девушку в моей жизни. Которая должна стать моей женщиной.

Мы есть друг у друга — и больше ничего не имеет значения: ни навязчивый скрип матраса, ни спартанские условия, ни царящая здесь антиромантика, как в казарме, ни мутные предпосылки, из-за которых мы совершенно случайно оказались вместе в одной постели. Препятствия стираются — остаются лишь точки соприкосновения, в которых мы сгораем до пепла.

Между нами искрит. Коротит. Замыкает.

Я слышу, как Ника ласково повторяет мое имя, и слетаю с катушек. Судорожно что-то нашептываю, будто в бреду, грубыми лапами сминаю хрупкую фигурку, впиваюсь шершавыми пальцами в бархатную кожу, не пропуская ни сантиметра.

Целую. Всюду. Наслаждаюсь ее вкусом.

Запретов сегодня тоже нет.

— Ты только моя, — требовательно рычу, когда она дрожит в моих объятиях. — Навсегда. Запомнила?

— М-м-м, — вертит головой, разметав взмокшие волосы по подушке, и кусает губы, чтобы зажевать собственные стоны. — А ты мой. Никого больше не полюбишь. Я тебе запрещаю, — сипло шипит мне на ухо, словно проклинает. Или благословляет обоих. — Запомнил?

Довольно усмехнувшись, вгрызаюсь в ее истерзанные губы поцелуем. Овладев непослушным ртом, неистово толкаюсь языком глубже. Она задыхается, кусается, царапается. А я снова кружу ладонями по ее разгоряченному телу, заранее зная, на каких струнах играть.

Вспышка. Ещё одна. Ника меня ослепляет.

— Договорились, Колючка, — ласково поглаживаю ее, пока она переводит дух.

Я хочу ее любить по-настоящему и полностью, но сдерживаюсь до последнего, несмотря на то как она красиво извивается в моих руках.

Обещал же… Ника это помнит. Поэтому сама не оставляет мне выбора.

Отзывчивая, нежная, страстная, она пылко откликается на каждое мое прикосновение, заставляя забыть обо всем.

— Даня, — шепчет, как в лихорадке, и горит. — Забери меня себе, Даня.

Больше не могу сопротивляться. Потому что только об этом и мечтаю...

Я претворяю свои самые смелые мечты в реальность, а она совсем не против. Вспыхивает вместе со мной, разгорается ярко. Грешным делом начинаю сомневаться, что я у неё первый, но ее тонкий вскрик возвращает все на свои места.