Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 92 – Вероника Лесневская

По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Она достойна лучшего…

Я отворачиваюсь к шкафу, лишь бы отвлечься от Ники и своих пошлых фантазий, но получается хреново, когда в воздухе стоит ее приятный запах, обволакивая меня и проникая под кожу.

Я кружу стеклянным взглядом по пустым вешалкам.

Черт, я ведь собрал все в сумку!

Нервно хватаю с самой верхней полки забытую майку, нюхаю ее и, убедившись, что чистая, захлопываю дверцу шкафа. Позади меня раздаются тихие шаги, словно кошка крадется на мягких лапах.

Оглядываюсь. И врастаю корнями в пол.

Изящный женский силуэт, который мягко ласкает полоска света, пробивающаяся сквозь щель между шторами, кажется неземным, потусторонним. Каждый изгиб как на ладони. Хочется провести по нему рукой, но вместо этого я сжимаю кулаки до хруста костяшек.

— Поможешь?

Ника поворачивается ко мне спиной, перекидывает копну каштановых волос вперед, показывая молнию на платье. И меня будто парализует.

Включается автопилот. Я словно со стороны наблюдаю, как мои пальцы подцепляют застежку и мучительно медленно тянут вниз. Выпустив на пол майку, я поднимаю свободную руку к Никиной холке, веду подушечками по бархатной коже вдоль позвоночника. Собираю выступившие мурашки.

С каждым сантиметром расходящейся на ее спине молнии по кускам осыпается моя броня, обнажая чувства.

Я капитулирую перед этой девушкой. Не могу бороться с самим собой.

Я беру ее плечи, обнимаю сзади, прижав к своей бурно вздымающейся груди, и утыкаюсь носом в макушку. Шумно и сбивчиво дышу ей, как астматик во время последнего приступа.

Она мой кислород. И мой нервно-паралитический газ.

— Дань, а если я сама попрошу? — сипло произносит Ника, и ее соблазнительный шепот сводит с ума.

— О чем, Колючка?

Она прокручивается в моих руках, запрокидывает голову и, поймав меня в цепкий зрительный капкан, грациозно спускает платье с плеч. Легкая ткань бесшумно ложится к нашим ногам. На Нике остается лишь черный хлопковый комплект белья — однотонный, гладкий и довольно простой, без кружев и прочих изысков.

Сегодня она явно не собиралась никого соблазнять, но я все равно попал в ее сети. Причем давно. С самой первой встречи.

— Дотронуться, — продолжает мурлыкать, переступая скомканное платье. — Поцеловать, — прильнув ко мне вплотную, она мажет носом по моей щеке. Уложив ладони на плечи, поддевает ноготками погоны, будто играет со мной, а потом становится на цыпочки, чтобы трепетно шепнуть на ухо: — Сделать своей.

— Маленькая, ты не в себе, — выталкиваю из груди, сдерживаясь из последних сил. Отказывать ей физически больно, но это необходимо. — Наверное, переутомилась.

Она не подчиняется. Кто бы сомневался!

Упрямо встряхнув волосами, начинает расстегивать мою рубашку. Как завороженный, слежу за каждым ее движением и не могу помешать. Мозги отключаются, руки не слушаются, плетьми повиснув вдоль тела.

Стою недвижимо, как якорь на дне, и пристально смотрю на мою Нику, запоминая каждую черточку ее покрасневшего, сосредоточенного лица.

Расправившись с рубашкой, она порхает пальцами по моим напряженным мышцам, обрисовывая их границы, скользит ладонями вверх и обвивает меня за шею. Плотно прижимается грудью к моему окаменевшему торсу, спаяв наши тела в одно целое.

Поймав мой потемневший взгляд, Ника непривычно твердо выдыхает мне в губы: