Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 40 – Вероника Лесневская

Лучшая мама, о которой только может мечтать ребёнок. И женой наверняка идеальной стала.

Для Луки.

При мысли о бывшем друге меня жестко подбрасывает от ярости. Руки сжимаются в кулаки. Я ненавидел Томича все эти годы, хотя сам отправил Нику в его гадкие объятия. Оставил самое ценное, что у меня было. Надеялся вернуться, а уже никто не ждет. Поезд уехал… в Сербию.

Значит, не судьба.

Я почти смирился. Отпустил. Но появление Ники взбудоражило старую рану. Кровоточит.

Я, как одержимый, лихорадочно окидываю взглядом площадку у школы, надеясь увидеть… свою девочку. Полюбоваться издалека — и уйти, потому что ее не заслуживаю. Просрал бездарно.

Среди стройного ряда машин выделяется белый мерс. На капоте — букет цветов, большой подарочный пакет и коробка с бантом. Рядом стоит Ника, разговаривает с каким-то мужчиной, повернутым ко мне спиной. Возможно, это родитель одного из учеников, который не прочь подкатить к симпатичному психологу.

Опершись бедрами о багажник своего автомобиля, я неотрывно слежу за ними.

Ревную? Бешено! Хотя не имею на это права.

В какой-то момент мужик оглядывается. Буквально на доли секунды, но мне этого хватает, чтобы узнать его профиль. И грубо выматериться себе под нос.

— Лука?

Значит, он здесь. Приехал за Никой.

Как по щелчку, все становится на свои места. И цветы, и подарки, и даже костюм с иголочки — детали пазла складываются в картинку, которая заставлять меня вскипеть.

Милые бранятся — только тешатся. Их развод отменяется.

Выдыхаю. Заставляю себя остыть.

Пусть так, лишь бы она была счастлива.

Собираюсь вернуться за руль и сорваться к черту, чтобы не мешать воркующим голубкам мириться, но краем глаза улавливаю какое-то резкое движение.

Вижу, как ярко жестикулирует Ника, что-то пылко высказывая бывшему, а после… взметается в воздух рука Луки — и вдруг с хлестким шлепком проходится по ее лицу. Красивому, как у куколки, нежному и изящному. До которого я дотронуться лишний раз боялся. Которое я целовал с трепетом, смакуя каждый миллиметр бархатной кожи.

Бьет с такой силой, что она отшатывается.

Звук пощечины раздается на весь двор как выстрел. Но никто больше его не слышит — все спешат по своим делам, а мы втроем будто в вакууме.

И я теряю контроль.

Урод! Это так ты «бережешь» мою женщину?

Николь

Я замечаю автомобиль Луки сразу же, как выхожу из такси. Меня трясет от одного его вида. Белое пятно на стоянке у школы как бельмо на глазу. И снова цветы с подарками, пафосно разложенные на капоте. Это похоже на больной ритуал.

На протяжении последних дней Покойник преследует меня с одержимостью маньяка. Сияющий мерс несет почетный караул во дворе дома, исправно дежурит у спортивного центра, где занимается баскетболом Макс, встречает меня после работы. Лука звонит моей матери, чтобы она повлияла на меня. Вчера он как-то узнал, что я собираюсь на свадьбу сестры, и решил проводить до ресторана, как президентский кортеж, благо, оторвался на одной из развилок.

Каждый раз Лука уезжает ни с чем, но не оставляет попыток добиться меня. Точнее, прогнуть и сломить. Отказов он не принимает. Меня не слышит.

Самое страшное, что вся эта странная ситуация негативно влияет на Макса, ведь для него Лука остается отцом — и каждая встреча вселяет надежду в наивную детскую душу. Сын по-прежнему на моей стороне, но я чувствую, как ему тяжело. Только вчера он немного отвлекся — сначала тарахтел о тете-невесте и Незабудках, а потом.… долго рассказывал мне о «добром дяде с прикольным именем Данила».