Книга Принцесса и Светлячок, страница 32 – Мадока Тоя, Рико Сакураи

— Вовсе нет… – смущённо пролепетала принцесса. Но тут же не выдержала и выложила всё как на духу: – Я даже имени его не знаю… К тому же я сайин… И не могу запросто общаться с мужчинами…

— Но если вам так интересно узнать имя молодого аристократа, то это можно устроить, – промолвила собеседница.

— Но как?

Бывшая кицунэ осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что там никого, придвинулась к Норико, заговорчески зашептала:

— Госпожа, вы ведь знаете, что я сохранила частичку своих былых сил? Так вот, у меня на службе остались некоторые духи и ёкаи… Можно послать одного из них на поиски юноши.

— Юэ, ты правда можешь это устроить? – спросила Норико, широко распахнув глаза. Конечно, она знала о способностях своей прислужницы и не сомневалась в них.

— Конечно…

Девушка взяла лист бумаги, ловким движением нарисовала на нём круг и некие символы, после чего тихо прочла заклинание. Норико не смогла различить слов. Тем временем в центре круга на миг вспыхнуло синее пламя. По комнате разлилась прохлада, и на месте таинственной вспышки предстал Бакэ-дзори.

Бакэ-дзори, дух сандалии, был духом вещи – цукумогами. Согласно преданиям, подобные духи происходили из артефактов и вещей, которые существовали в течение длительного времени, от ста и более лет, посему приобретали жизнь и сознание. Любой предмет подходящего возраста, будь то игрушка, оружие или предмет одежды, мог стать цукумогами, то есть обиталищем духа вещей.

Сами цукумогами очень сильно отличались друг от друга в зависимости от того, из каких вещей они происходили. Различался и их характер. На это влияло то, каким нравом обладал их хозяин и окружавшие предмет эмоции.

Например, бумажные фонари или обувь могли иметь разрывы, которые после превращения становились глазами или острыми зубами. А чашки чая или чётки, напротив, выглядели куда доброжелательнее.

Бакэ-дзори также в народе назывался призраком соломенной сандалии дзори*. Он превращался в цукумогами по достижении столетнего возраста, как правило, в домах, где неправильно ухаживали за обувью. Например, хозяева часто ходили по грязи. Или же кто-то просто благополучно забывал об этой обуви, и она долгие годы пылилась в кладовой.

У ожившей сандалии появлялся глаз на подошве, отрастали маленькие ножки и ручки. Она всю ночь слонялась по дому, крича нечто невразумительное, словно выражая протест против своих хозяев. Или же напевала слова: «Глаза три, глаза три, зуба два!»

И заставить её замолчать не представлялось никакой возможности. Песенка служила напоминанием о другой обуви – деревянных сандалиях гэта*, которые имеют свойство издавать при ходьбе по полу подобные звуки. А также гэта имеют три своеобразных «глазка», отверстия, которые просверлили для ремней. И два «зуба» – деревянные бруски на платформе подошвы.

Но Бакэ-дзори прекращали подобные хулиганства, если люди начинали ухаживать за обувью должным образом. Или несносную сандалию просто-напросто выбрасывали прочь из дома. Ибо самостоятельно вернуться в дом дух не мог.

…Юэ же предпочитала призывать Бакэ-дзори, дух старой сандалии, в первую очередь за его небольшой размер. Дух выступал в качестве разведчика, мог незаметно проникнуть в любое помещение и легко узнать необходимые сведения, которые затем передавал своей госпоже.