Книга Султан Эфир, страница 67 – Сильвия Лайм

В этот миг меня прострелило словно жаркой ядовитой стрелой, выгнуло позвоночник, а с губ рвалось что-то невнятное, сдавленно-горячее и яркое, бесконечное.

Тело императора напряглось, каждая мышца превратилась в камень, а дыхание на долю секунды остановилось вместе с последними самыми быстрыми толчками, после которых между бедер пульсировало горячо и влажно, как в тропический ливень.

И я едва ли могла подумать о том, что жалею. Было слишком хорошо.

Хотя пожалеть стоило бы.

— Сициан Алатус Райя-нор, — проговорила, едва такая способность ко мне вернулась. — Я…

Он снова коснулся пальцами моих губ, словно не хотел, чтобы я что-нибудь сказала. И в этом прикосновении было больше, чем все, что он говорил прежде.

— Ты должна мурлыкать от удовольствия мое имя, — проговорил он мягко. — Иначе не желаю его слышать.

Это было ужасно не похоже на императора Огненной луны.

— Освободи меня, — сказала вместо ответа.

Но он прищурился, словно не желал выпускать свою добычу. В огненно-красных глазах, обрамленных антрацитовым водопадом, опять появилось властное собственническое выражение.

— Ты моя, и я не выпущу тебя, пока это не услышу.

Я сжала губы, держась за хвосты хлыстов и чуть-чуть покачиваясь на них, как на качелях. Сициан держал меня за талию, но в остальном жгучее кольцо его рук больше не прижимало меня к его стальной фигуре.

Мне хотелось показать ему, что я тоже кое-чего стою. Что я тоже могу указывать… Так сильно и безответно хотелось, что внутри стремительно рос колючий цветок отчаяния.

— Сними меня отсюда, — снова выдохнула. Тихо и слабо. Зная, что не способна на это сама.

Ну что из меня за аватар всех стихий, если меня можно вот так просто привязать и взять?

Да, понравилось.

Да, передумала.

Я девочка, мне можно.

Сжав челюсти, я перевела взгляд в одну из многочисленных здесь жаровен. А затем почувствовала, как значительно тяжелее стали серьги гаруспика.

Ведь это около них крутился вентус, когда я перенеслась сюда! Рыжая синица говорила, что в них камни истины, что бы это ни значило.

Вспомнив об этом, я схватилась за одну из сережек и представила, что убегаю от Сициана.

И в тот же миг произошло нечто странное.

Я начала таять в воздухе как дым.

— Не смей вот так уходить от меня, — вместо удивления проговорил император. И его челюсти стиснулись. Он обхватил мои бедра сильнее, вдавив в них пальцы так, что наверняка останутся синяки.

А мне было приятно. Я впервые в жизни чувствовала его почти осязаемое отчаяние.

Он ничего не мог сделать. Мои руки и ноги стали огненно-желтыми, полупрозрачными, а затем и вовсе превратились в белесый пар, расходящийся в стороны, словно утренний туман.

— Александра… — хрипло, с надрывом.

Лицо дожа на миг дрогнуло, словно я сделала ему больно.

Под ребрами полоснуло.

— Я буду делать то, что пожелаю сама, — проговорила тихо и спокойно, хоть и не до конца веря в то, что говорю.

Но работало же? Работало.

Я исчезала, пока в какой-то момент в руках Сициана не оказалась лишь пустота.

«Сейчас я окажусь снова в покоях Эфира», — мелькнуло в голове, и почему-то стало грустно.

Я больше не видела себя, и Сициан тоже не видел. Создавалось впечатление, что в комнате меня больше нет, вот только… почему-то я все еще могла наблюдать происходящее. Я не возвращалась в Подлунный цветок!