Книга Султан Эфир, страница 69 – Сильвия Лайм

К Красному дожу я невольно испытала приступ уважения.

— Пусть выбирает сама, чего ей более всего желанно в этом мире, что для нее чужой, — ответил игнис. — Ты уже отдал ей виал Первых драконов…

— Как ты и советовал мне, — бросил мрачно император, все еще раздраженно глядя на огонек.

— А мы были против!

— Против! — зашумели другие игнисы. — Единственный подобный артефакт в своем роде!

— Он мог сделать тебя богом огня!

— Вторым Великим Исгардом, сжегшим нытика Айлгвина! — игнисы были недовольны.

— И поступил правильно, — отрезал Шиссалисс. — С ним она получит единственный шанс выбрать свою судьбу.

— Если сумеет вернуть виал к жизни, — буркнул император.

— Сумеет, — кивнул Шиссалисс. — Однажды. И в тот день, может быть, поймет, что никто и никогда не сделал бы ей подобного подарка.

— Или не поймет, — проговорил другой игнис.

— Или ей будет все равно, — вставил третий.

— Или оживить она его не сможет, — добавил четвертый.

— Или поймет, скажет: «Спасибо» — и свалит в свой хилый безмагический мирок! — отметил пятый.

— Но это будет ее выбор, — спокойно добавил Шиссалисс. — А тебя не будет мучить совесть.

— Совесть меня и так никогда не мучает, — мрачно сказал Сициан, взяв на ладонь доброго игниса, который мне резко начал нравиться. Можно сказать, что это уже был мой любимый игнис! — Но если твои предсказания не сбудутся, клянусь, сожру тебя, как кусок стейка.

Я уже почти готова была снова стать материальной и крикнуть, чтобы не ел бедолагу Шиссалисса. Останавливало только то, что мне не хотелось снова встречаться лицом к лицу с Сицианом. Слишком сильно били по нервам наши встречи.

— Не станешь ты меня есть, сиятельный дож, — прошуршал игнис без капли страха. — Ты знаешь, что я прав. И даже если она не вернется к тебе, ты знаешь, что поступил правильно.

— Я поступаю не правильно, а так, как хочу, — проговорил Сициан, но уже гораздо спокойнее, словно Шиссалисс его каким-то образом убедил, но признаваться в этом он не собирался.

— Внутри тебя — стремление к правде, сиятельный дож, — тихо говорил игнис на руке Сициана. — И от меня ты ее не скроешь, как ни старайся.

— Бесполезно с тобой говорить, честное слово, — бросил Сициан. А затем прислонил ладонь с игнисом к одному из своих наплечников, и огонек неожиданно расплылся по металлу, впитавшись в него и исчезнув, будто и не было.

Затем дож взмахнул рукой, и остальные игнисы на статуе исчезли.

Казалось бы, пора уходить. Я явно задержалась в вотчине императора Огненной луны.

Но едва в комнате стало тихо, как что-то будто начало меня удерживать. Я не касалась больше своих сережек во избежание окончательного переноса, и сейчас мне захотелось просто посмотреть на него.

Когда еще я смогу это сделать так, чтобы меня не трясло от его огненной ауры, чтобы каждый нерв не натягивался от бешеного напряжения, а я сама не мучилась от мыслей и эмоций, которыми не могу управлять?

Я подошла поближе к императору, оказавшись за его левым плечом на расстоянии руки. Черные волосы дожа падали на широкую спину, чуть касались наплечников. И мне хотелось убрать их, дотронуться. Хотелось обнять Сициана, единственный раз в жизни просто почувствовав, как он обнимает меня в ответ…

В этот момент в двери постучали, и в тот же миг они распахнулись. Двое золотых стражников отрапортовали: