Книга (Не) родная, страница 71 – Анна Бигси, Елена Львова

Диагноз? Сердце сбивается с ритма и взволнованно бьется в груди. Что за ерунда здесь происходит? Тревога разрастается в геометрической прогрессии. Решительно захожу в кухню и оцениваю масштабы бедствия.

— Какой диагноз?

Тася вздрагивает и закусывает губу, глядя на меня так, словно я привидение.

Ульяна скользит по мне снисходительным взглядом и отворачивается. Зашибись. На кофейной гуще теперь гадать, что ли?

— Я задал вопрос, Тася, — смотрю ей в глаза, пытаясь отыскать там хоть какую-то подсказку. — Какой у тебя диагноз и почему я об этом не знаю?

— Я собиралась тебе рассказать, но… — всхлипывает она.

Главное, не давить, а то сейчас закроется и вообще потом не достучусь. Стремительно сокращаю расстояние и притягиваю ее к себе, пряча на груди.

— Но что-то пошло не так. Я понял, — продолжаю ее фразу, возвращаясь к нужной теме и мягко целую Тасю в макушку. — Сейчас самое время исправить ситуацию.

Ульяна криво усмехается, наблюдая за нами и поднимается на ноги.

— Я пойду, пожалуй…

— Нет уж, ты, пожалуй, останься, — взглядом придавливаю ее. Нам надо во всем разобраться здесь и сейчас, чтобы не осталось никаких недомолвок. — Тась, — поднимаю ее лицо за подбородок, смотрю в полные слез глаза, и сердце сжимается. — Расскажи мне, — прошу хрипло и нервно сглатываю, даже не представляя, какой треш сейчас услышу.

— Я бесплодна, — произносит она тихо-тихо, а по щекам текут горячие слезы. — После того как сделала аборт… От тебя…

Слова болезненно впиваются в сознание. Дыхание перехватывает, а грудь стягивает стальным обручем.

— Какой аборт? — выдавливаю из себя с большим трудом. — Ты была беременна?

— Да.

Лечу вниз, теряя опору, прямиком в пропасть. Как такое могло произойти? Наш ребенок… Мой… Сердце ритмично качает кровь, заставляя часто дышать.

— Почему ты мне не сказала?

— И все же я пойду… — Ульяна предпринимает еще одну попытку подняться.

— Стоять! — рявкаю на нее и ладонью нажимаю на плечо, вынуждая опуститься обратно.

— Я не могла. — Таисия плачет навзрыд. Ее боль зеркально отражается во мне. — Я была в отчаянии и просила Ульяну рассказать тебе, но ты…

— Но я ничего не знал! — кричу, зажимая переносицу пальцами, чтобы самому не расплакаться. — Какого хрена? — рывком разворачиваю Шалимову к себе.

— Что я вам, передатчик? — надменно вскидывает подбородок и презрительно усмехается.

— Тварь, — цежу сквозь зубы. Замахиваюсь, чтобы отвесить пощечину, но в последний момент передумываю и сжимаю ладонь в кулак перед ее лицом. Никогда не бил женщин. И марать руки не собираюсь.

— Уля, это правда? — пораженно шепчет Тася. — Но зачем?

— Да потому что ты достала! — Ульяна вскакивает на ноги. — Тебе всегда доставалось самое лучшее. А я, между прочим, тоже его любила, — указывает на меня пальцем.

Гадина какая. Завистливая и мерзкая.

— Почему ты не говорила никогда?

— А что бы это изменило? Он даже не смотрел в мою сторону.

Растираю ладонями лицо и отхожу к окну. Все это перебор для меня. Какой-то треш просто. Надо спокойно все переварить.

— Ты сказала, что Алексей не хочет меня знать и ребенок ему тоже не нужен, — слышу истеричный голос Таси и едва сдерживаюсь, чтобы не разнести все вокруг от бессилия. — Ты подтолкнула меня к аборту и нашла врача.

— Решение ты приняла сама, — холодно напоминает Шалимова.