Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 31 – Елена Львова

Мать Вадима одарила нас обоих взглядом, в котором читалось нескрываемое удовлетворение. Она склонила голову, словно обдумывая, что сказать дальше, и ее глаза лукаво заблестели.

— Посмотрите-ка на себя, — сказала она, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть улыбку. — Ну, разве не чудо, когда кто-то может быть так предсказуемо непредсказуемым? Так мило, правда.

Я посмотрела на Вадима, а он посмотрел на меня. Внутри меня все переворачивалось, но я постаралась сохранить видимость спокойствия. Его глаза казались глубокими, наполненными чем-то, что я не могла до конца понять, и в этот момент мне показалось, что между нами остается что-то недосказанное.

— Знаешь, Машенька, — произнесла его мать, — мне кажется, что в жизни все не случайно. Иногда такие моменты как будто подсказывают нам, что мы на правильном пути, — ее голос прозвучал с легкой улыбкой, оставляя намеки, которые можно было понять по-разному.

Я бросила быстрый взгляд на Вадима. Он качнул головой, его лицо покраснело от смущения, и я не могла понять, то ли это из-за слов матери, то ли от всей этой неловкой ситуации в целом.

— Мам, хватит, — сказал он с легкой усмешкой, но его голос был усталым.

— Да-да, конечно, — ответила она, подмигнув мне. — Просто иногда жизнь преподносит нам сюрпризы самым неожиданным образом, не так ли?

Ее намеки не оставляли сомнений, и я почувствовала, как внутри меня разрастается беспокойство. Неужели она действительно думает, что между нами что-то есть? Или просто хочет, чтобы было?

— Мне, наверное, пора, — выдавила я, желая поскорее скрыться из этой неловкой сцены. — Я рада была вас увидеть.

— Ой, ну что ты, Машенька, не торопись. У нас еще будет время пообщаться. Правильно, Вадим? — Она посмотрела на сына так, словно ожидала, что он подтвердит ее слова.

Вадим только вздохнул и кивнул, хотя в его глазах читалось отчаяние. Я ощутила, как его мать словно ставит нас в неловкое положение специально, и несмотря на всю эту комичность, я поняла, что она намерена сделать все, чтобы нас столкнуть. В ее улыбке было что-то слишком продуманное.

Я постаралась улыбнуться и кивнула.

— Ладно, я еще зайду попозже.

Когда я уходила, я чувствовала, как взгляды обоих следовали за мной. И только когда я вышла из палаты, я смогла наконец вздохнуть с облегчением. Все это было слишком. Все слишком быстро, слишком неловко, слишком много эмоций. И в то же время, я не могла перестать думать о его глазах, его улыбке, о том, как он спас этот глупый поднос с едой.

Может быть, его мать права. Может, случайности и правда не случайны. Но пока что я не была готова разобраться в этом. Эти слова о разводе никак не выходили у меня из головы. Почему Вадим не сказал мне? Зачем скрывал? Или просто не считал нужным говорить? Все это вызывало у меня горькое чувство разочарования и легкую ревность, которая мучила меня даже сейчас. Все, что я знала — это то, что внутри меня теперь осталось что-то большее, чем просто неловкость.

Когда я вышла на улицу, холодный воздух больницы ударил в лицо, и я почувствовала, как слезы подступают к глазам. Это было слишком. Слишком сложно, слишком больно, и я не знала, как с этим справиться. Но я знала одно: мне нужно держаться и не дать этим чувствам меня сломить.