Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 29 – Елена Львова

— Я... извините, — бормочет Машка, а я просто киваю, чувствуя, как смущение достигает своего пика.

Мы вдвоем начинаем быстро вытирать салфетками чай, и это выглядит еще более комично — два взрослых человека, стоящих на коленях в коридоре больницы и безуспешно пытающихся справиться с пластиковым стаканчиком. В этот момент я осознаю, насколько нелепо это все выглядит, и не могу удержаться от усмешки.

— Да уж, — говорю я, поднимаясь и бросая взгляд на Машку. — Видимо, это судьба — каждый раз, как встречаемся, что-то обязательно идет не так.

Машка смотрит на меня и улыбается.

— Возможно, — соглашается она, в ее голосе слышится что-то теплое, что заставляет мое сердце на секунду ускориться.

Она отворачивается на секунду, чтобы убрать волосы с лица, и я замечаю, как ее щеки слегка покраснели. В этом моменте есть что-то, что возвращает меня в прошлое, когда все было проще и легче. Эта легкость, эта открытость, которую я давно потерял. Почему-то в этот момент я чувствую, что хочу остаться рядом с ней чуть дольше.

Пару секунд мы стоим в молчании, не зная, что сказать дальше. Это неловкое молчание, но одновременно и какое-то родное. Я ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Потом я беру себя в руки, киваю в сторону палаты отца и произношу:

— Мне нужно к нему, ты пойдешь?

Машка кивает, и мы вместе направляемся к двери. Я чувствую, как в груди снова сжимается — но теперь не только от беспокойства за отца, но и от чего-то более глубокого, связанного с этой женщиной, которая неожиданно снова оказалась в моей жизни. Все кажется настолько странным и одновременно правильным, что я не могу перестать задумываться: возможно, эта встреча — не просто совпадение.

Перед дверью я на мгновение останавливаюсь и оглядываюсь на Машку. Она улыбается мне, и в этой улыбке я нахожу поддержку, которая мне сейчас так нужна. Я глубоко вздыхаю и открываю дверь, чувствуя, что, несмотря на все трудности, этот день был важным.

Мы с Вадимом находимся в палате его отца. Атмосфера немного напряженная, как и всегда в больницах, где люди тревожатся о своих близких. Вадим стоит у изголовья кровати, тихо переговаривается с отцом, а я занимаю стул у окна, стараясь быть как можно менее заметной. В этот момент в палату заходит его мать. Я сразу ее узнаю — жена моего бывшего учителя. Ее уверенная походка и теплая улыбка неизменно вызывают уважение. Она входит с легкостью, словно вся больница под ее контролем, и мгновенно заливает палату светом своего присутствия.

Когда она подошла, улыбаясь своим теплым, материнским взглядом, мне пришлось постараться, чтобы не выглядеть слишком нервной. Вадим и я выглядели, как пара провинившихся подростков, и я внезапно ощутила, что сейчас она начнет нас отчитывать. Но ее голос был таким мягким и добрым, что это сразу успокоило меня.

— Машенька, я так рада, что ты пришла навестить его, — сказала она, подойдя ко мне и коснувшись моего плеча. — Ох, как давно мы не виделись!

Я улыбнулась и кивнула, хотя внутри что-то словно свернулось в тугой узел. Я почувствовала взгляд Вадима — короткий, но острый, как будто он пытался понять, о чем я думаю. Мои руки внезапно стали холодными, и я поймала себя на мысли, что хотела бы сейчас оказаться где-то далеко отсюда.