Книга Мое новогоднее (не) счастье, страница 27 – Елена Львова

— Спасибо, ребята, — говорю я, стараясь вернуть голосу твердость. — Давайте-ка купим этот горячий шоколад и поскорее вернемся в гостиницу. Я обещаю вам, что завтра будет лучше. Все наладится.

Они улыбаются в ответ, и я понимаю, что, возможно, они и правы. Возможно, завтра действительно будет лучше. Может, мне просто нужно дать себе время. Все когда-нибудь проходит, и эта боль тоже пройдет. Я должна верить в это, хотя бы ради них, ради этих детей, которые так верят в меня. Они — моя опора сейчас, и их вера в лучшее передается и мне, хоть и понемногу.

Мы идем дальше, и холодный воздух все еще пронизывает меня, но на душе становится чуть теплее. Я иду вперед, хромая на одну ногу, и дети окружили меня, будто поддерживая. Я ощущаю их заботу и вдруг понимаю, что, несмотря на все, я не одна. И это — луч надежды, который мне так нужен сейчас. Я понимаю, что в жизни бывают моменты, когда нужно остановиться и позволить себе быть слабой, позволить себе чувствовать боль, чтобы потом найти в себе силы идти дальше.

Мы добираемся до киоска, и я вижу, как дети радостно обсуждают, какие напитки взять. Их голоса смешиваются с шумом площади, и я постепенно начинаю оттаивать от своих переживаний. Они такие непосредственные, такие радостные. Я смотрю на них и думаю, что, возможно, стоит учиться у них — радоваться мелочам, не обращать внимания на мелкие неудачи. Сломанный каблук? Ерунда. Завтра я куплю новые сапоги, и все будет в порядке. Главное — это идти вперед, несмотря на все преграды.

— Давайте-ка горячего шоколада всем! — весело говорю я, и дети с радостью соглашаются. Их радостные лица становятся моим лучом света в этом холодном дне. Они начинают шутить и смеяться, и я чувствую, как настроение постепенно меняется. Пусть сегодня не все было гладко, но ведь у нас есть горячий шоколад и компания детей, и это уже немало.

Когда мы возвращаемся в гостиницу, я ощущаю легкую усталость, но она другая. Она не тянет меня вниз, а скорее напоминает о пройденном пути. Я знаю, что впереди еще много сложностей, но теперь я уверена, что смогу справиться. Дети верят в меня, и, пожалуй, я тоже должна начать верить в себя. Ведь главное — не падать духом, даже когда все идет не так, как планировалось.

Больницы я терпеть не могу. С их стерильным запахом, который вьется вокруг, словно напоминание о беспомощности. Еду в родной город с тяжелым чувством в груди — не к бизнес-партнерам, не на важные переговоры, а к отцу, который теперь лежит в больнице. Что-то внутри меня ноет, заставляя чувствовать себя абсолютно уязвимым и отчасти виноватым. Все же, правда всегда находит способ выйти наружу. В голове кружатся сотни мыслей: о том, что упустил, где был не прав, что надо было раньше обратить внимание на его здоровье. Но теперь поздно думать об этом, нужно быть рядом, как бы я не пытался бежать от родного города и от прошлого.

Захожу в больницу, пытаюсь держать лицо, чтобы не показывать свои переживания. Мать сказала, что отец чувствует себя лучше, и это немного успокаивает. Больница, как всегда, заполнена людьми. Слышу, как где-то громко смеются дети, кто-то бурчит себе под нос у регистратуры, женщины в белых халатах деловито ходят по коридору. Я поднимаюсь на нужный этаж, стараясь отстраниться от всего вокруг. Каждый шаг эхом отдается в коридоре, и это эхо как будто подчеркивает каждый миг моей неуверенности. В такие моменты осознаешь, насколько все вокруг может оказаться хрупким.