Книга Фиктивная мама и ничего личного, страница 3 – Анна Бигси, Елена Львова

Не в первый раз я вижу ее такой — уставшей, но гордо держащейся. Не в первый раз она выглядит так, будто мир на ней держится. Не в первый раз я хочу… вмешаться. Хотя не должен.

Я прихожу сюда уже третью неделю. Просто смотреть. Просто слушать, как она говорит «доброе утро». Просто ощутить ее аромат.

И каждый раз, когда она приближается, я чувствую, как внутри все сдвигается. Эта девушка почему-то не дает мне покоя.

Я достаю визитку и протягиваю ей.

— Возьмите. Если станет хуже — позвоните. Или если решите, что все-таки нужен врач. Меня зовут Дмитрий.

Она берет, будто в шоке, не сразу соображает, что у нее в руках.

Помогаю ей подняться и молча смотрю на нее несколько секунд.

Потом разворачиваюсь, оставляю щедрые чаевые и ухожу. Я здесь лишний. Пока.

Полдня работаю на автомате. Бумаги, звонки, контракты. Но в голове — она. Официантка с уставшими глазами и тонкими пальцами. Девочка, которую мне не стоило бы даже замечать.

Но я заметил.

Я не могу выбросить из головы. Не только из-за сегодняшнего случая. Я ведь вижу ее не впервые.

Я прихожу в это кафе почти каждый день. Всегда в одно и то же время. Прошу столик у окна. Всегда тот, за которым работает она. Заказываю только кофе. Пью медленно, наблюдаю. Ничего не говорю лишнего. Не флиртую. Не мешаю. И каждый раз оставляю чаевые, больше, чем стоит завтрак. Она всегда благодарит, но глаза у нее уставшие и недоверчивые.

Сам не знаю, зачем прихожу. Это стало чем-то вроде ритуала. Странной необходимостью. Как будто именно там, именно рядом с ней — я хоть немного живой.

Память вцепилась в момент, как она у меня в руках. Слишком легкая. Слишком настоящая.

Вечером, как всегда без предупреждения, приходит Вероника. Моя бывшая жена. Слишком ухоженная, слишком улыбчивая. Всегда добивается цели. Но не в этот раз. Ибо ее цель — моя дочь.

— Дмитрий, — говорит она с этой своей тягучей манерой. — Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить, — роняю небрежно, даже не удостоив взглядом.

— Ошибаешься. — Она делает шаг ближе. — У нас есть дочь. Я ее мать. И я очень хочу, чтобы она жила со мной. Я так привязана к девочке.

Слова режут слух. У нас? Ты не держала ее на руках, когда она плакала по ночам. Не водила к врачу, не учила держать ложку.

— Она не твоя, — отвечаю резко. — Ты никогда не была для нее матерью. Ни по факту, ни по крови. Я — ее единственный родитель, кто был с ней с первых дней.

— По документам она моя, права у нас равные. Я ее не рожала. Не воспитывала. Но юридически — я мать.

— Еще совсем недавно ты не хотела ей быть.

И это одна из причин, по которой мы развелись.

— А теперь я передумала.

Она говорит это так, будто выбирает сумочку. Сегодня хочу быть матерью. Завтра — нет.

— Что тебе нужно? — прямо спрашиваю.

Вероника улыбается. Медленно. Ловко. Как хищник.

— Все, что принадлежит моей дочери, — шепчет она. — Ты ведь все записал на нее? Дом. Счета. Бизнес.

Чувствую, как внутри начинает подниматься злость. Холодная. Четкая. Правильная.

— Я не позволю тебе решать, как распоряжаться жизнью моей дочери.

— А вот суд — решит. — Вероника приподнимает подбородок. — Ты — перегруженный работой отец-одиночка. А я — женщина, официально записанная как мать. Думаешь, я не смогу это использовать?

— Только не в этом мире, — отвечаю и отворачиваюсь.