Книга Мой гадский сосед, страница 90 – Аня Леонтьева

Пока спускались с Туманом в подъезде, я по инерции набрал снова Машку, уже совершенно не надеясь на удачу, и с мрачным удовольствием представлял, как исполосую её круглую задницу, за такие выверты, как она внезапно ответила. Настолько внезапно, что я не смог с ходу сформулировать всё, что хочу ей сказать. Слова все разом рвались наружу, и получился невнятный, но громкий рык.

— Жень, ну не рычи, — запыхтела она в трубку.

— Ты где? — вышло из меня, наконец.

— Я к родителям заехала…

— А позвонить, а вернее, перезвонить? — не спешил я спускать всё на тормозах.

— Слушай, я всё объясню, но при встрече… — замялась она, рождая в моём хмельном и воспалённом мозгу плохие ассоциации.

— Только не говори, что ты решила к мужу своему вернуться, — рявкнул я в трубку так, что спускающийся впереди по ступенькам Туман сделал стойку.

— Вот ты дурак, — протянула она, и, мне кажется, я даже услышал шлепок ладони о лицо.

— А что прикажешь делать, если ты гасишься, целый день от меня, — раздосадовано произнёс я, и сам, понимая, что сморозил херню.

— Не целый день, — не удержалась она, чтобы не поправить меня. — А всего лишь полдня. Не преувеличивай. Сейчас приеду и всё объясню.

— Нет уж, — опять рявкнул я. — Диктуй адрес я сам приеду и пеняй на себя, — грожу, вспоминая грузинскую вакханалию, которую обязательно захвачу с собой. — С батей твоим знаком осталось с матушкой познакомиться, у меня тут Мишаня под боком…

— Миша? Это как? И чего ты мне грозишь, а?

— А вот так, — наконец выходим с Туманом на улицу, — Ещё и Туман и пара ребят. Будешь знать, как меня динамить.

— Жень, мне, вообще-то, с тобой поговорить надо, — офигевает Маня.

— Ага, поговорим, — обещаю я, — адрес пиши, — скидываю и сам, в свою очередь выпадаю в осадок от того раздолья, что творится у подъезда.

Пляски, песни.

Кто-то уже подсуетился и на столике, что в палисаднике стоит бутылка вина, пирожки, фрукты.

Народу тьма.

Тут и там носятся дети.

Все откуда-то знают грузинские песни и хором подпевают.

Жорик в первых рядах вытанцовывает с какой-то бабулькой. Там же пляшет Гиви, видимо, наглядно показывая как надо.

Вайб такой, точно в Гадюкино на свадьбу заглянул.

Еле нахожу в этой вакханалии Мишку. Выдёргиваю его из веселящейся толпы и отдаю поводок Тумана, и ключи от хаты.

— Миша, пса домой, потом заведи. Я к Машке поехал.

— А как же… — не договаривает брат, обводя рукой всеобщее веселье, и, видимо, сам понимает, что сворачивать сейчас этот праздник жизни не вариант.

— Как-нибудь справлюсь, — отмахиваюсь я, и, попрощавшись с Мишаней, скачу козликом, подальше от веселья, чтобы вызвать такси, и наконец, добраться до Маруси и узнать, чего она там сказать мне хочет.

— Маша! Маша! Что за мужчина! — с придыханием восклицает мама, завернув на кухню, с пышным букетом пионов, что подарил ей Женя.

Я свой тоже пристраиваю рядом. У меня розы.

Злой медведь припёр цветы для нас с мамой, и бутылку коньяка для папы, и был один, хотя обещал и брата, и пса с собой привезти, и ещё кого-то.

Вид имел оскорблённый, и никакие мои подкаты не срабатывали, хоть ты тресни. Женя смотрел холодно, и тяжело, очень тяжело.

И как тут делится радостной новостью? Что скоро у нас с ним ребёнок родится.

Все, по-новому сданные анализы оказались положительными, всё было верно никакой ошибки, и на УЗИ даже увидели плодовое яйцо, которое было уже шесть миллиметров.