Книга Мой гадский сосед, страница 85 – Аня Леонтьева

— Ну и куда это годится?

— Очень годиться, Мань! Потому что никого мне так ещё в жизни не хотелось прибить, как тебя.

— Очень романтично, Жень, — фыркнула я, закатив глаза.

— Маш, ты если романтики ищешь и слов там высокопарных, то это не ко мне. Я по конкретике. И вот тебе моя конкретика или даже ультиматум. Либо у нас в этот раз всё серьёзно, либо никак.

— Да что ты резкий-то такой? — не выдержала я, всплеснув руками. — Что тебя не устраивает? Я же с тобой!

— Не устраивает, Маш, — пожал он плечищами своими. — Либо жена ты мне, либо расходимся.

— Да уж, — заворчала я, понимая, что он мне не оставил выхода. — Хоть бы в любви признался для начала. А то сразу стартанул так бодро, я не успеваю.

— Если замуж зову, то понятно, что люблю, — хмыкнул на это.

— Вообще-то, с этого стоило начать…

— Вообще-то, ты на меня накинулась, когда мы только вошли, и не слезала…

— Ах, так? Это значит, я виновата? — зафырчала я, собираясь гордо удалиться опять на матрас.

Но Женя ловко скрутил меня, прижал.

— Конечно, ты, Мань. Только ты одна и во всём. Жить не могу без тебя. Чуть не сдох, когда свалила, думал, с ума сойду, — заурчал утробно, согревая горячим дыханием, моё лицо и глазищами синими гипнотизировать стал.

— Ну вот, а говоришь не к тебе за романтикой, — довольно улыбнулась, подставляясь под поцелуи жадные. — Сразу бы так.

— Так значит, ты согласна? — оторвался он от меня, пристально всматриваясь в глаза.

— Я подумаю, — не отказала себе в удовольствии позлить его опять.

— Язва, ты, Машка. Придётся к тебе серьёзные меры применять, — заворчал Женя, пряча улыбку, и подхватил меня на руки, водрузил себе на бёдра и, развернув, посадил на подоконник, скинув футболку.

Последняя мысль, мелькнувшая, прежде чем я потонула в сладостном мареве, когда он, встав на колени, развёл мои бёдра и коснулся меня языком, что предложение очень даже креативное вышло, в медвежьем стиле.

— Алка, ну, будь человеком, я машину у дома оставила. Ты же мне подруга! Тем более мы не виделись с самой деревни, поболтаем! — пыхчу в трубку, посматривая на дверь начальственную. А то, как откроется, как застукает меня шеф за посторонними разговорами. Он мне кофе на брюках Жени всё простить не может, хотя там всё благополучно завершилось. Поэтому надо быть острожней, при малейшей опасности, разговор свернуть.

А Алка, зараза, ещё и упирается.

— Ты, Удальцова, вообще, резкая, как понос, — фырчит она. — И прошаренная, капец. И рыбку съесть, и сковородку не помыть.

— Вот тебе жалко, что ли? Всё равно мотаешься по городу, и меня заодно подкинешь, — продолжаю увещевать подругу.

— Да что ты там забыла в этом центре-то? Поехали, просто в рестике посидим, потрындим. У меня столько новостей накопилось, — сдаётся потихоньку Алка.

— У меня тоже, — улыбаюсь, вспоминая ночное предложение медведя.

— Ну вот, — хмыкает согласно Алка.

— Подожди, Ал. Мне в центр кровь из носа надо заскочить. Меня Лёшик заставил все анализы сдавать… — тут я запинаюсь, потому что вспоминаю, что Алла не в курсе всех произошедших событий. — Я тебе, в общем, всё расскажу. Я, когда из Гадюкино вернулась, была вероятность, что мой благоверный снизойдёт, наконец, до ребёнка, и мы с ним помчались в центр репродуктивный, сдали все анализы…