Книга Никак иначе, страница 167 – Аня Леонтьева

Но Кирилл скала, его не прошибить нечем. Он спокойно заканчивает мыть посуду, вытирает руки полотенцем, и снова поворачивается ко мне.

— Света, заканчивай бузить, — говорит он, сложив руки на груди, и оперевшись бёдрами о мойку. — От того что ты узнаешь в какой детский сад я ходил, и как учился в школе, положение дел не измениться.

— Да причем здесь детский сад… — начала я и осеклась.

— Это что же такая анкета на меня, что там про детский сад даже?

— Да успокойся, зеленоглазая, — усмехнулся Кирилл и двинулся ко мне, и теперь уже я сложила руки на груди, — голые цифры. Мы должны были тебя проверить, без этого никак.

— Никак, — передразнила я, всё же чувствуя уязвлённость.

Нет мне, конечно, скрывать нечего. Было пара моментов в моей молодости, за которые не то что стыдно, но неприятно.

В седьмом классе с подружками зачем-то отправились бить окна в школе, нас поймали и даже в отделение, тогда ещё милиции, доставили. Скандал, родителей вызвали в школу, хорошо, хоть на учёт не поставили.

В девятом ходила на стрелку, и даже дралась, здесь правда обошлось без привлечения властей. Тоже неприятно сейчас вспоминать, и вообще мало ли что ещё.

Но это всё моё, захочу, расскажу сама.

— Свет, — Кирилл уже подошёл вплотную, нависнув надо мной, уперев руки по бокам в столешницу, — харе злиться. Захочешь, спросишь, я всё тебе расскажу.

— Вот именно, Кирилл, расскажу, — повела я плечами, не подаваясь, хотя тепло его тела, аромат уже накрыли меня, — а не вероломно возьму что, и когда захочу.

Кирилл вдруг, посмотрел поверх меня, прислушиваясь к звукам из гостиной, потом резко склонился, и, притянув меня к себе за талию, поднял, и прижал ещё сильнее, так что я в полной мере ощутила его твердое тело.

— Что ты делаешь? — я уперлась в его грудь, пытаясь оттолкнуть его.

— Усмирю тебя немного, а то ты чего-то разошлась, — хмыкнул он, криво улыбнувшись, и крепко сжал мой подбородок, попутно зажимая меня между столешницей и собой.

— Ты что… Ты… Что… — растерялась я, и растеряла все слова.

Хотела сказать про мальчишек, хотела вообще послать его с его методами усмирения, но его натиск, смёл всё на своём пути. У меня не было выхода, как только подчинится его силе. Как и всегда впрочем.

Горячий язык тут же ворвался в мой рот, как только тёплые губы коснулись моих губ. Я только и успела, моргнуть и выдохнуть, а дальше, уже ничего не контролировала, только поддаваться жёсткому напору его рта. Глаза закатились сами собой, и голова поплыла, тело стало мягким расслабленным. Я вцепилась в ткань его футболки, и потянула на себя, как будто мы итак не прижаты друг к другу теснее некуда.

Кирилл теперь держал меня за затылок, немного натягивая волосы, и вталкивал свой язык в мой рот, съедая все мои стоны, и дыхание.

Никаких мыслей в голове, естественно не осталось. Это был действительно верный способ меня усмирить. И даже когда он оторвался от меня, и прижал к своей груди, я ещё долго не могла успокоить дыхание, нежась в кольце сильных рук.

— Ну, вот так-то лучше, — раздался его низкий голос, — тебе сегодня ещё гостей встречать.

— Каких гостей? — я вынырнула из его объятий, подняла голову.

— Твоих гостей, у тебя же день рождения двадцатого марта, — снова усмехается он.

— Кирилл, да ты… — я опять начинаю закипать, и опять начинаю толкать его в грудь, вся чудодейственная сила поцелуя слетает мигом.