Книга Никак иначе, страница 155 – Аня Леонтьева

Но больше не визжала, только смотрела, как Кирилл выкручивает руль, вцепившись в него побледневшими пальцами, и давит на педали. Его губы шевелились, но из-за музыки совершенно не было слышно, что он говорит.

Это был какой-то сюр. Ритмичный транс, и визжащие покрышки. Вращающийся вокруг мир, и ты в нём словно в торнадо попал. Понимаешь, что от тебя ничего не зависит, как бы ты не старался.

Но мгновение, сменяется мгновением, и ты ещё жив. Сердце качает кровь, адреналин заставляет пульс, стучать в ушах, дрожит всё тело, и ты понимаешь, как тебе дорого всё это, и твоё тело, и твоё сердце, вся твоя жизнь.

Какая глупость, несусветная, что когда-то мне не хотелось жить. Теперь если выживу, буду вспоминать эту центрифугу, в моменты жалости к себе, чтобы понимать, что грань всегда рядом.

Машина, наконец, замедляет вращение, замирает уперевшись мягко в сугроб на обочине.

Я так и сижу, растёкшись по двери, вцепившись во всё подряд.

Кирилл выдыхает и упирается лбом в руль, сжимает его ещё сильнее.

Радио почему-то вырубается, может потому что, мотор заглох.

Какой-то момент истины.

Время замирает, даёт прочувствовать, что могло бы произойти.

Стук сердца оглушает.

Кирилл поднимает на меня глаза. Там так много всего, и самая сильная эмоция это страх. Его холодные озёра, сейчас полны боли и раскаянья, и страха. Он вдруг резко поддаётся ко мне, но его тормозит ремень безопасности.

— Блядь! — рычит он, и жмёт на кнопку, и ремень резко сматывается, даря ему свободу. То же самое, он проделывает с моим, и притягивает меня к себе.

Вжимает в себя, моё заледенелое тело. Я ещё в прострации, и отмечаю всё это краем сознания. То как он гладит меня, дышит в макушку, вплетается в мои волосы, окончательно разворошив причёску, и тянется к губам.

Накрывает горячим ртом, сразу ввинчивая свой язык глубоко, вырывая стон, из моего горла, и кажется, оживляя меня этим поцелуем. И чувствуя мой несмелый отзыв, наращивает обороты, сжимая в руках моё тело, всё сильнее прижимая к себе, и совсем лишая кислорода. И я дурею от дозы адреналина, и от нехватки воздуха. Всё плывёт, погружается в сладкое марево, утягивает за собой, в чувственный обморок.

Нас отрезвляет промчавшаяся мимо машина. Она тормозит и сдаёт назад, сигналит. Кирилл с рыком отрывается от меня, и поворачивается к окну, опускает его.

Сквозь туман слышу, и понимаю, что проезжавший мимо мужчина, спрашивает всё ли в порядке и не нужна ли помощь. Видимо мы неплохо впечатались в сугроб, раз создаётся впечатление, что мы в беде.

Да мы почти, что в ней и были.

Кирилл отвечает, что всё в порядке, и благодарит мужчину, тот уезжает.

— Ты как? — спрашивает он, повернувшись ко мне.

— Ещё в шоке, — честно признаюсь я, — от всего.

— Свет, — Кирилл снова подаётся ко мне, забирается руками под шубу, и скользит по спине вниз к талии, прижимает к себе, вжимаясь лицом в мою грудь, и шумно вдыхает мой аромат, — не ведись ты на эту дуру…

Я поморщилась, совершенно не желая говорить сейчас о Кате.

— Кирилл, скажи мне, только одно, — я обхватила его лицо, и подняла, заглядывая в его глаза, — скажи мне, что ты тоже, как и я, нуждаешься во мне. Скажи мне, что ты, не можешь жить без меня. Что любишь, прошу. Ведь из-за этих недомолвок, всё это. Я ведь действительно так думала, что ты разозлишься и отберёшь мальчишек… Я знаю, что обидела тебя своим поведением… Но я ничего не понимаю… Ведь ты же ничего не говоришь мне… — я всматривалась в родные серые глаза, ловила как изменяется выражение его красивого лица, как поджимаются губы.