Книга Никак иначе, страница 146 – Аня Леонтьева

Он лежал с закрытыми глазами, сложив руки на животе.

— Почему не поднимаешься? — спросила самое очевидное.

— Сейчас приду, — отозвался он, разлепив глаза, совсем не удивляясь моему присутствию.

— Это ненормально, Кирилл, что в собственном доме ты ищешь, где бы уединиться, — покачала я головой.

— Просто хотел побыть в тишине, — пожал он плечами и встал со скрипнувшего лежака, — хотел подумать…

— Кирилл, я понимаю, что тебе нелегко приходиться, — начал издалека я.

— Ты о чём?

— Да я всё о том же, — вздохнул я, и потёрла лоб. — Дети это непросто. Это много нервов и вагон терпения. Ты привык к другому. Я понимаю, но очень прошу не делай скоропалительных выводов… Не решай сгоряча… Они заслуживают шанса, и Ромка и Андрей. Они просто дети…

По мере того как я это говорила, а Кирилл всё больше хмурился и взгляд его покрывало коркой льда, я поняла что меня сносит не туда, но уже остановиться не могла, слишком я страшилась потерять мальчишек.

— Я сделаю всё, что угодно, — при эти моих словах, Кирилл стал ещё мрачнее и придавил меня просто холодной плитой, а не взглядом.

Уголок его рта дёрнулся, словно он учуял что-то плохо пахнущее, и самое паршивое, что этим чем-то была, похоже, я. Я поздно поняла, что наговорила лишнего.

— Так ты, всё же, обо мне думаешь? — горько усмехнулся он. — Тварь я, по-твоему!

И это был не вопрос, это было констатация факта.

— Нет, я просто понимаю, что тебе непривычно… — ещё пыталась я барахтаться.

Он, было, поднёс к моему лицу руку, но пальцы замерли, не коснувшись кожи, сжались в кулаки. Глаза полыхнули нехорошим огнём. Всё его лицо окаменело, губы сжались.

— Всё что угодно, говоришь? — сухо проговорил он. — Ну что же, вставай тогда на колени, зеленоглазая. Ты же знаешь, как я люблю, жёстко и глубоко, без всяких поблажек.

Я неверяще посмотрела на него, но не отыскала в этом стальном взгляде и толики сочувствия, только полную решимость. Сглотнула ком в горле, и медленно стала опускаться на колени. Что ж, если он хочет, я заплачу эту цену, только вот чувство неправильности и искажённости, замедляло меня, сбивало с толку.

Мои дрожащие пальцы, коснулись его ширинки, замерли. Я столько раз делала ему минет, и всегда это было по разному, и никогда я не чувствовала то, что чувствовала сейчас.

Унижение. Насилие над собой.

Кир стоял, возвышаясь надо мной, и не отрываясь, смотрел на мои несмелые движения. Он совсем не был возбуждён, и это тоже добавляло странности всему происходящему. Но я упорно сдвинула вниз бегунок на его брюках, и полезла глубже.

— Блядь, серьёзно? — взвыл он так, что его голос отразился эхом от кафельных стен.

Резко перехватил мои руки, отбросив их от себя, с каким-то отвращением, застегнул ширинку, а потом и вовсе больно прихватил за волосы, поднял вверх голову.

— Ты же только пару часов назад млела подо мной? Благодарила? Говорила, что любишь? — прорычал он, а я и ответить нечего не могла, потому что поняла, что совершила ошибку. Я действительно, думала, что ему все равно.

— А сейчас, что ты творишь? А? Что ты творишь?!

— Прости, Кирилл! Прости! — глаза моментом наполнились слезами.

— Вот такое я, по-твоему, дерьмо? — уже без надрыва, как-то устало произнёс он отпуская меня, и я неуклюже завалилась назад.

— Нет, ты не дерьмо, — вставила я.