Книга Никак иначе, страница 143 – Аня Леонтьева

— Уверенна, зеленоглазая? — прохрипел Кирилл. — Я нежничать не буду, выдержишь?

— Да, давай, прошу, — задыхаясь, я подалась вперёд и ухватилась за его член, подвела к своему пульсирующему входу, и он, стараясь не торопиться, отодвинул полоску трусиков, вошёл, медленно растягивая меня. Блаженно выдохнул, и толкнулся сильнее, сжав меня в объятиях.

Мне кажется, я кончила сразу, но когда Кирилл начал двигаться, резко и быстро, как и обещал, меня, словно закоротило. Я выгнулась в мостик, под ним, сжимая его там так сильно, как могла, продолжая сама направлять на него бёдра, ухватившись за напряжённые плечи.

— Что ты творишь, зеленоглазая? — это было произнесено с таким надрывом, с такой неподдельной болью, что мне захотелось ещё этих слов, таких искренних, неподдельных.

— Бля, я же сдохну сейчас на тебе, моя погибель, — низко стонал Кирилл, вбиваясь глубже, — сдохну… сдохну от кайфа…

А я даже говорить не могла, только громко стонать, и принимать его, и гореть в очередной раз под ним.

Думала, что наша встреча будет романтичной, с долгой прелюдией, горячей и порочной. Искала подходящий комплект белья, планировала вечер. А мы как оголодавшие звери накинулись друг на друга, стремясь скорее соединиться.

Мне кажется, я умерла от разрядки, такой яркой она была, и свой громкий крик я слышала словно со стороны. Вцепилась в каменные предплечья Кирилла, и снова выгнулась, поражённая взрывом эмоций, что превращали разум в кисель, а тело в пушинку.

Я оглохла и ослепла на мгновение. Перед глазами всю плыло, а в кровь, литрами выбрасывались эндорфины, даря блаженство и чувство безмерного счастья.

Приходя в себя, первым делом почувствовала тяжесть тела Кирилла на мне, его бешеный стук сердца и рваное дыхание. Наши влажные тела были так крепко притёрты, что когда он поднялся, я почувствовала некую фантомную боль. Ухватилась за него, притянула обратно.

— Нет, не уходи, давай просто так полежим, — просипела ему на ухо.

Он поднял лицо, перенес вес тела на локти. Он всё ещё был во мне, и трепещущая плоть ещё отдавал редкой пульсацией.

Кир провел пальцами по моим скулам, искусанным губам, убрал со лба упавшие пряди.

— Не умею я быть нежным, — пробормотал он, — а с тобой иногда топит так, что хочется горы ради тебя свернуть!

— Ты итак их сворачиваешь, — улыбнулась я, и потерлась об его ладонь, поцеловала пальцы, — и ты нежный, вот сейчас…

Нас вдруг перебил нарастающий гудёж

— Что это? — удивилась я.

— Наверное, телефон, — Кирилл даже ухом не повёл, продолжил гладить мою шею, но замолчавшая на секунду вибрация, снова возобновилась.

— Может что-то серьёзное, — выдохнула я, рисуя восьмёрки на его расслабленной спине.

Он всё же отлепился от меня. Чувствовалось это уже не так болезненно, но было жаль вот этого момента единения.

— Если нет, поубиваю всех на хуй, — проворчал Кирилл, сползая с кровати.

Ему тоже жаль было этого момента.

Он склонился, ища в ворохе одежды, разбросанной по номеру телефон, а я наблюдала за ним, в сотый, в тысячный раз, любуясь этим статным мощным телом, разрисованной влажной кожей. И в сотый, в тысячный раз, я поняла, что пропала. Не просто влюбилась, а полюбила его. Что не смогу жить без него, не захочу, больше никого.

Только его.

Только он.

Мой единственный, неповторимый.