Книга Никак иначе, страница 119 – Аня Леонтьева

И от этого тёмного восхищения, от этого неприкрытого желания, скользящего в каждом его взгляде на меня, в каждом его движении направлено на меня, наполненного властностью, и голодом, мне становиться жарко. Мне становиться тесно в этом самом теле.

Что он находит, каждый раз, в этой по сути среднестатистической женской плоти, чтобы вот так загораться, чтобы каждый раз поднимать свою огромную плоть. Ведь он уж давно должен был, пресыться, наестся, пропитаться мной полностью. Но нет, каждый раз смотрит так, словно я не принадлежала ему сотни раз, по всякому, не была пронзена его плотью везде. Голод, жажда, неприкрытая жгучая, так что у меня каждый раз отключается разум, каждый раз все доводы прочь отлетают, потому что я разделяю его чувства, его ощущения. Я также хочу его постоянно. Каждый раз. И в этом мы похожи. Вот наша объединяющая черта.

И он прав, сути не меняет, по-другому сказанные слова, потому что уже через минуту, я сажусь на него сверху, вбирая в себя его полностью. Откидываюсь назад, увеличивая угол входа, чтобы остро, но темп задаю сама, он старается не вмешиваться, хотя ему и не хватает моей скорости, и пыла. Но мне нравиться медленно и чувственно, и с некоторых пор, он позволяет мне рулить в постели. Разрешает, размеренно подниматься и оседать на его твердом члене, тереться и растягивать себя, ласкать себя руками, гладить нежную кожу, сжимать грудь, и подрагивающий живот. И скользить вверх, и вниз. Впиваться в его чёрные рисунки на груди, когда особо остро простреливает сладкая судорога. Всасывать в рот, длинные пальцы, когда он в нетерпении, поднимается на локтях, чтобы дотянуться ртом до моей груди.

А потом его терпение заканчивается и напряжённые пальцы, переползают на мои ягодицы, сжимают жёстко, и тут же следуют мощный толчок, потому что Кирилл знает, что уже можно не нежничать. Я уже достаточно мокрая и распалённая, для того чтобы его напор не причинил мне вреда. И тогда я перестаю, что-либо контролировать, и подчиняюсь его силе.

Он задаёт жесткий темп. Спина гнётся, когда он, прихватив мои волосы, выгибает меня назад, и из горла уже летят всхлипы вместо стонов. Он смотрит жёстко, сжав челюсти, и нанизывает, насаживает на себя. Вдалбливается внутрь. И я могу только упираться в его колени, выгнувшись дугой, и принимать его напор, чувствуя переполненность и тяжесть внутри, что дарит мне блаженство. Мои крики и его хрип давно смешались, переплелись, как и бой наших сердец. Мы синхронно стремимся соединиться друг с другом, разбрасывая снопы искр вокруг. Наша кожа горит, плавиться, скользит от пота. Наши мышцы словно каменные, не ведают усталости, пылают от напряжения. Мы единое целое. Что-то очень важное, и значимое в этой огромной вселенной. Два человека переплетенные друг с другом. Потому что, не бывает такого восхитительного, такого невыразимо сказочного секса, ради секса. Это обязательно должно значить что-то большее.

Должно.

И когда мы в изнеможении падаем на кровать, прижавшись, друг к другу, я беззвучно шепчу Кириллу, что я люблю его.

И пусть он и не слышит, но мне становиться легче.

Ресторан был шикарный. Этакий загородный особняк, стоящий посреди заснеженного города. Дорогой, фешенебельный, элегантный и роскошный. Большой камин, с приветливо горевшими дровами, посреди роскошного зала, с разбросанными столиками, и прячущимися в глубоких нишах диванчиков. Приглушенный свет, вычурных, хрустальных люстр, на высоком потолке, дарили обстановку уединения и уюта. Большие аркообразные окна, с собранными, тяжелыми складками на кованые петли, тёмными портьерами, добавляли благообразия. Тихо играла музыка, переплетаясь с тихим шелестом голосов, и звяканьем приборов.