Книга Птичка, страница 79 – Аня Леонтьева

Денис тем временем заводит мотор и выезжает со двора.

Я в попытке смягчить его плохое настроение, накрываю ладошкой, лежащую рядом со мной руку. Глажу. Провожу по длинным пальцам. Рассматриваю синие венки. Надо же миллионер, а руки такие натруженные, сильные, кожа на пальцах шершавая. Запястье массивное, переплетённое жилами. Веду пальчиками выше, вырисовываю восьмёрки, легко касаюсь загорелой кожи, дохожу до широкого предплечья, с выступающим бицепсом, и поднимаю, наконец, глаза.

Назар смотрит, не отрываясь на мою руку, на пальцы. На моём запястье подаренный им браслет, он накрывает другой рукой, как раз там, где птичка и клетка касаются моей кожи и теперь сам гладит горячими пальцами моё запястье, разгоняя стаи мурашек, и посылая тёплые импульсы, по моей коже. Это так приятно, что я тихо мурлыкнула и подалась вперёд, улыбнулась.

Взгляд его оттаял, стал теплее, он вернул мне улыбку.

— Не против музыки? — спросил Денис, отвлекая нас, от безмолвного переглядывания.

— Нет, давай, — отвечает Назар, и переплетает наши пальцы, и отстраняется, смотрит в окно.

А мой взгляд невзначай падает на его ширинку, просто проскользила им от груди и животу, и зацепилась. И теперь понятно почему.

У него эрекция, от всех наших безобидных касаний и переглядываний, он вполне так, серьёзно возбудился, и я, краснея, отворачиваюсь.

Я и сама, честно говоря, не спокойна рядом с ним, а он, после вчерашнего, и вовсе на пределе, и честно говоря, мне немного стыдно. Потому что, вот нельзя так издеваться над людьми, но я, же не специально его возбуждаю, не танцую в нижнем белье, не трусь голым телом, а ему хватает и этих мимолётных прикосновений. И помимо стыда, есть ещё некое чувства власти, над таким сильным и большим мужчиной. И он в подтверждении моих слов сжимает пальцы, оглаживая, ямку с пульсом. И может мне кажется, но я чувствую дрожь, пронёсшуюся по его руке, когда поправляю локоны, упавшие на моё лицо, и мой аромат взметается за моей рукой.

В салоне начинает звучать джаз. Лёгкий, приятный, ненавязчивый.

— Ты любишь джаз? — спрашиваю у Назара, радуясь нейтральной теме. Смотрю на него, стараясь, не делать лишних телодвижений, и не косится вниз.

— Я не причём, — говорит он, — это музыка Дениса.

— Прекрасная песня, — как раз играла песня Дианы Крэлл, под неспешный аккомпанемент фортепиано, — голос Дианы просто завораживает!

— Вы разбираетесь в джазе? — Денис более заинтересовано посмотрел на меня в зеркало.

Я смутилась. Назар снова нахмурился.

— Денис смотри на дорогу, — недовольно скривился он, и, осадив водителя, который тут же потерял интерес к нам, перевёл взгляд на меня.

— Что ещё и в джазе разбираешься? — совсем уж поражённо от него прозвучало.

— В институте интересовалась, — кивнула я, — преподаватель по искусству, увлекался и нам передал свою любовь к музыке.

Назар вдруг расцепил наши пальцы, и шумно выдохнул, через сжатые зубы, и я запоздало поняла, что он всё же знает. И про Илью тоже.

Всё.

Я поджала губы.

Сам виноват. Нечего было лезть в мою жизнь без спроса. И стыдиться я не собираюсь. Я любила. Это эпизод моей жизни. И вообще так не честно. Он обо мне знает всё, а я о нём, тоже конечно знаю, но мне тоже интересно, может, сколько у него было женщин.

За этими мыслями меня застигает трель моего телефона. Я поспешно вынимаю трубку из сумочки, отложив в сторону букет. На экране высвечивается номер Федора.